▶. Часть 140
— Ровена не отставала от Салазара. Мы с Хельгой хотели дать ей шанс проявить себя. Кроме того, коммонов всегда было больше, чем нас, — сказал Годрик. — Мы управляли школой, и все было по-другому, но с этим можно было справиться. Потом ко мне в дом определили ученика по имени Уильям. Уильям был сыном крепостного крестьянина и очень увлекался магией, он мечтал о другой жизни. Уильям был одного возраста со Ставросом, и они быстро подружились, их объединяла страсть к магии, и Уильям стал моим любимым сыном. Он был обожаем моей маленькой дочерью Кэтрин и моей женой Авророй, как старший брат. Он стал частью нашей семьи. Хотя каждое лето нам приходилось отправлять его обратно к родителям, ведь он был крепостным, а обучение требовало от них служить своим хозяевам.
— С каждым годом он становился все хуже, когда возвращался к нам. Наконец, в последний год учебы в школе он был вынужден вернуться снова. Через несколько дней после его возвращения мы получили срочное письмо, в котором нас умоляли приехать и забрать его. Он никогда раньше не жаловался, и мы поехали, Ставрос, Аврора и я, оставив Кэтрин в замке. Ей было всего четырнадцать, и она с Лиамом, которому исполнилось семнадцать, уже уехали, чтобы провести день вместе. Когда мы приехали в деревню, то увидели, что большинство зданий пустует, а в воздухе витает запах горелой плоти. Подойдя ближе, мы увидели, что город окружен костром. Уильяма сожгли заживо; костер разжег его собственный отец. Мы со Ставросом пришли в ярость и начали проклинать деревню, но тут поняли, что Авроры с нами нет. Она упала на землю в агонии. Когда я повернулся, чтобы поискать ее, отец Уильяма позвал ее, схватил и убил у нас на глазах.
Слезы наполнили глаза Салазара. Годрик продолжил рассказ своего друга.
— Они оба, Ставрос и Салазар, никогда не были похожи друг на друга. Они оба замкнулись в себе и сторонились всех простолюдинов в школе. Мы с Салазаром часто ссорились, я хотел, чтобы он смирился с этим и понял, что не все простолюдины думают о нас так. Но ничего не вышло, да я и не ожидал. Вскоре Салазар покинул школу, дожидаясь свадьбы Лиама и Кэтрин. Эта картина была написана как раз перед тем, как все случилось, и перед отъездом он положил ее в палату для наследников, — пояснил Годрик. — После того, как он ушел, он не пошел и не стал убивать Общинников, как многие считают, — увлеченно объяснял Годрик. — Никто толком не знает, что с ним случилось, он исчез. Но Ставросу стало хуже, он обезумел от ярости. Он стал тем, против чего я боролся; он проклинал своих сокурсников, простолюдинов. Когда он достиг зрелости, он покинул школу и в конце концов стал Темным Лордом. Он свирепствовал против простолюдинов, которые были беззащитны перед ним, и стал одержим идеей держать магию внутри магических семей. Когда я начал бороться с ним, он ополчился на тех, кто боролся со мной, включая свою сестру и Лиама. Они скрывались, он активно пытался убить Кэтрин, его разум исказился, и он больше не признавал их семьей. Когда я наконец победил его, у меня не осталось выбора, кроме как убить его, но сначала он смертельно ранил меня. * * *
— Это правдивая история, — говорит Салазар. — Мы поддерживали связь с волшебным миром благодаря картине с изображением Хельги и Ровены, которая находилась в школе. Ее перевезли около 1100 года нашей эры, и после этого мы проводили время между той картиной в камере и этой.
У Ровены и Хельги не было других сохранившихся картин, к которым можно было бы обратиться. Салазар объяснил, как вдруг раздался громкий взрыв.
— Пора ужинать, сэр, — сказал Мипс.
— Спасибо, Мипс. Мы сейчас придем, — ответил Гарри.
— На сегодня Гарри достаточно, завтра поговорим подробнее, — объявил Салазар, и Годрик кивнул в знак согласия.
Все встали и поблагодарили картину, после чего перешли в официальную столовую для ужина: все останутся на ужин, так что кухня была не нужна.
В рождественское утро Гарри разбудил Бродяга, прыгающий вверх-вниз. Как только Бродяга заметил, что глаза Гарри открыты, он прыгнул ему на грудь и высунул язык, погрузив его в лицо Гарри.
— Ой! Бродяга, — крикнул Гарри, отталкивая от себя большую собаку, — это не круто.
Гарри вытер слюни с лица, и Бродяга преобразился.
— Одевайтесь, сегодня Рождество! — крикнул Сириус, вскакивая на носки.
Гарри не мог удержаться от смеха: Сириус был одет в красно-зеленую пижаму с маленькими рождественскими эльфами, танцующими на ней. Гарри надел пару зеленых и красных фланелевых пижам поверх боксеров и черную футболку.
— Ну все, пошли, мускулистая шавка, — пробормотал Гарри.
— Эй, я не дворняга, спасибо тебе большое, — пожаловался Сириус, когда они вышли из его комнаты.
— Счастливого Рождества, Гарри, — сказали Сьюзен, Амелия и Ремус, когда он вошел в гостиную с елкой.
— Счастливого Рождества, — сказал Гарри, с радостью принимая от Сьюзен чашку горячего шоколада. — Спасибо, Сью.
— Бродяга тоже разбудил тебя? — спросила она.
— Да.
— Это требует расплаты, — прошептала Сьюзен.
— Я выпью за это, сестренка, — сказал Гарри, и они выпили за надвигающееся несчастье.
— Ремус, спасибо, что пришел.
http://tl..ru/book/100965/4061129