Глава 248. Дележ добычи

"Четвертого дядю" звали Ду Фэй, и он имел довольно высокий статус в Хунмэнь. (прим. 洪门, Хунмэнь, Великое учение, чаще это тайное общество называют 洪帮 Хунбан. Доподлинно известно, что их основной целью в XVII в. была реставрация Минской династии, а основным методом — изучение и практика традиционных боевых искусств. Поскольку общество тайное, то и информации о нем немного. В прошлом веке Хунмэнь стали ассоциировать с триадами. Но это не так. Нелегальным это сообщество было только в Гонконге, до присоединения к материковому Китаю. На Тайване это Хунмэнь существует вполне легально. А на материковом Китае члены Хунмэнь входят в партию Чжи Гун, принимающую участие в управлении государством. Чжи Гун — единственная политическая партия, представители которой часто занимают высокие управленческие посты наравне с коммунистами)

Поскольку Хунмэнь довольно влиятелен, вполне естественно, что семья Сун наладила с ним прочные связи и инвестировала в зарубежные проекты Хунмэнь. Ду Фэй частенько сопровождал Сун Инланя в качестве помощника и телохранителя в 80-х годах.

Ду Фэй знал Е Тяня, потому что несколько раз получал приказ следить за ним. Но после того, как Сун Вэйлань из США потребовала прекратить это расследование, он и думать забыл о молодом человеке.

Как член Хунмэнь, Ду Фэй также хорошо знал Тан Вэньюаня, они были знакомы уже лет десять. Узнав, что Тан Вэньюань приехал в Пекин, он, как обычно, навестил старого знакомого. Ду Фэй хорошо помнил законы гостеприимства. И, когда Тан Вэньюань куда-то собрался, хозяин вызвался его сопровождать.

Ду Фэй даже предположить не мог, что человек, с которым его гость так сильно желал встречи — Е Тянь. Слишком уж уважительно господин Тан общался с этим молодым человеком, старому богачу вежливое поведение не свойственно, таким старика Ду Фэй видел впервые.

И он не одобрял действия Тан Вэньюаня, считая, что Е Тянь совершенно бесполезен. Разве что имеет некоторое отношение к семье Сун, да и то его там не признали.

Возможно, Е Тяню и известны какие-то древние необычные техники, но что с того? Современный человек очень слаб. Какими бы хорошими не были навыки боевых искусств, против пули бессильны все.

"Дядя Вэнь, он же слишком молод. Зачем быть с ним столь вежливым?"

Разница в возрасте Ду Фэя и Тан Вэньюаня была более десяти лет, и их статус несоразмерен, поэтому Ду Фэю до сих пор приходилось называть Тана "дядей". (прим. 叔, шу может обозначать родственную связь (брат отца, третий брат в семье, деверь), но здесь это традиционное обращение к младшему сверстнику отца).

Естественно, Ду Фэй знал о происхождении Е Тяня, но это было семейное дело Сун. Говорить об этом он права не имел, поэтому притворился, что молодой человек ему не знаком, и стал расспрашивать Тан Вэньюаня.

Однако, не дождавшись ответа Тан Вэньюаня, Адин не выдержал и возмущенно воскликнул: "Само собой, господин Тан, вы решили оказать поддержку, потому что он имеет отношение к одному из первых цзыбэй. Но это не стоит брать в расчет, он ведь лишь первые шаги к успеху делает!" (прим. Цзыбэй, 字辈 — первое поколение клана или семьи, имеющее один иероглиф в двузначном имени. Это своего рода обозначение иерархии в семьях и кланах, сложившееся в глубокой древности. Иерархия в Хунмэнь тоже основана на древних традициях. Члены каждой ячейки или клана сообщества имели в имени общий иероглиф, который одновременно являлся и названием клана. Например, в начале прошлого века самыми многочисленным был клан Хэ (на гонконгском диалекта клан Во, 和). К середине прошлого века таких кланов стало еще больше: Тун, 同, Чэ 車, Лянь聯. Род Маи в этой новелле считается первым цзыбэй Хунмэнь. На самом деле какой клан был первым, организовавшим тайное общество Хунмэнь, неизвестно.)

"Замолчи! Разве твой возраст дает тебе право так говорить?"

В ответ на гневную тираду Адина, Тан Вэньюань ударил по столу так сильно, что чашки с кофе подпрыгнули, а напиток расплескался по скатерти. Видно было, что старик не на шутку рассержен.

Тан Вэньюань уже достиг того возраста, когда приходит осознание, что старшинство не всегда надо понимать буквально. Да, Е Тяню едва двадцать лет исполнилось, но в сравнении с этим молодым человеком он, Тан Вэньюань, как двухлетний младенец. И, раз уровень самосовершенствования Е Тяня столь велик, он, несмотря на возраст, должен вести себя так, как подобает младшему.

В прошлый раз, пообщавшись с Е Тянем, Тан Вэньюань покопался в генеалогических свитках и выяснил, что все сказанное Е Тянем о Ли Шаньюане было истинной правдой.

Да, официально Е Тянь не входит в Хунмэнь, но его личность подлинная. И, по мнению Тан Вэньюаня, не выказывая молодому человеку должного уважения, он опозорить предков-основателей Хунмэнь.

Официант, обслуживавший соседний столик, заметил вспышку гнева старика. Решив, что клиенты ссорятся, он поспешил подойти: "Господа, что случилось?"

"Все в порядке. Просто вытри стол". Увидев постороннего, Тан Вэньюань подавил свой гнев.

Поняв, что злость господина Тана была совершенно искренней, Адин, дождавшись ухода официанта, быстро извинился: "Простите, господин Тан, я совершил ошибку!"

"Если собираешься и в следующий раз так вести себя, лучше больше со мной никуда не ходи!"

Ответ Тан Вэньюаня прозвучал холодно. Молодое поколение Хунмэнь не охотно соблюдает традиции почтения к учителям и даосам. Хотя он сам давно вышел из Хунмэнь, такое положение дел ему не нравилось.

"Первый? Первый цзыбэй? Е… Е Тянь из первых цзыбэй? Дядя Вэнь, вы… вы не ошиблись?"

Сказанное Адином ошеломило Ду Фэя. Не последний человек в Хунмэне, он, конечно, знал о предках-основателях. Из этих кланов происходили все нынешние главы Цинбана (прим. тоже тайное общество, Синее братство, входившее в состав Гэлаохуэя, Общества Старших братьев. Позднее название Цинбана взяла известная "Зеленая банда" в Шанхае, но к настоящему Цинбану она имела мало отношения. Но шанхайской "Зеленой бандой" руководили люди из Цинбана, опустившимися на дно криминального мира. Кстати, Гэлаохуэй может быть прототипом клана Маи, с той лишь разницей, что члены Маи в основном даосы, в Гэлахоуэй входили в основном бедняки и крестьяне.)

Еще во времена "шанхайской набережной" первых цзыбэй в Цинбане почти не осталось. И даже их преемники, клан Ли, почти все к тому времени были мертвы. Откуда мог взяться Е Тянь?

(прим. "шанхайская набережная" — название популярного в 80-е годы гонконгского сериала о криминальном Шанхае начала прошлого столетия. Название стало в Китае нарицательным, как в России "лихие девяностые" или "бандитский Петербург").

Более того, Ду Фэй несколько лет назад специально разыскивал информацию о Е Тяне. Сейчас он зававался вопросом, насколько успешными было его расследование, и много ли ему тогда удалось узнать. Но никаких подтверждений тому, что Е Тянь имел отношение к Цинбану, не было. А кроме того, на момент рождения Е Тяня не было ни одного цзыбэя, оставшегося в живых!

"Младший Фэй, естественно, ты имеешь право знать, ведь это тебя тоже касается. Я не хочу ничего от тебя скрывать. Но однажды Е Тянь мне сказал, что пока не хочет обсуждать свое настоящее происхождение. Поэтому сейчас не спрашивай ни о чем. Если он согласится, я, конечно, тебе первому все расскажу".

Глядя на удивленное лицо Ду Фэя, Тан Вэньюань вздохнул: "Ты просто помни, что статус Е Тяня намного выше нашего. Младший Фэй, даже если тебя смущает его настоящий возраст, ты все равно должен быть вежлив с ним!"

Ду Фэй искренне уважал Тан Вэньюаня и, услышав его совет, сразу встал и почтительно поклонился: "Да, дядя Вэнь, я все понял".

Но, соглашаясь с господином Таном, в глубине души Ду Фэй все еще сомневался. Проводя расследование, он узнал, что Е Тянь был учеником странствующего старого даоса.

Поэтому Ду Фэй подозревал, что, несмотря на свою ангельскую внешность, Е Тянь использовал какие-то способы, чтобы сбить с толку и одурачить старика.

Но верить в это Ду Фэй тоже не хотел. Тан Вэньюань начинал с нуля в Хунмэне, сейчас он известен и богат, и в этом лишь его собственная заслуга. Даже если он стар, как может его обмануть какой-то мальчишка?

"Дядя Вэнь, я знаю старого врача из Хэбэя. Слышал, что он очень опытный. Может, вы захотите встретиться с ним и рассказать о болезни Сюэсюэ?"

После вспышки гнева старика, Адин чувствовал себя неловко, поэтому Ду Фэй поспешил сменить тему.

"Младший Фэй, ты очень добр. Но болезнь Сюэсюэ — это не то, что могут вылечить обычные врачи".

Тан Вэньюань вздохнул. Если бы маленький ублюдок не сжег талисман Е Тяня! Дело ведь даже не в статусе, старик все равно был бы почтителен.

Это произошло полмесяца назад. Восьмилетний внук Тан Вэньюаня насмотрелся гонконгских фильмов про зомби, в одном из которых увидел такой же талисман, как и у сестренки. Решив научиться даосскому мастерству изгнания демонов, мальчик стащил талисман и сжег.

К тому времени, когда кражу обнаружили, талисман превратился в пепел. И с того дня Тан Сюэсюэ становилось все хуже. Тан Вэньюань был в отчаянии и пришел на поклон к Е Тяню раньше назначенного времени.

Однако обсуждать это в присутствии Ду Фэя он не собирался. Ограничившись общими пояснениями, он спросил, как прошло общее собрание Хунмэнь. В последние дни у него совершенно не было времени, и в этом мероприятии он не участвовал.

"Послушайте, вы сегодня еще не обедали? Я уже голоден, давай… давайте поедим вместе".

Е Тянь появился примерно через полчаса. За ним следовали Чэнь Сицюань, Ван Цзясюнь, старый Юньян и остальные. Рядом с кафе был китайский ресторан, куда и были приглашены присутствующие.

Услышав предложение Е Тяня, Тан Вэньюань встал с улыбкой и сказал: "Обед нельзя пропускать. Простите старика, что не подумал об этом".

"Да все в порядке, могу предложить лишь обычную трапезу. Правда, время для обеда уже позднее. Уважаемые, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, поедим вместе".

Хотя Чэнь Сицюань не узнал Тан Вэньюаня, но заметил его уверенное поведение, в котором чувствовалась властная личность. Потому предположил, что человек этот из больших руководителей.

То, что Чэнь Сицюань назвал обычной трапезой, оказалось довольно сытным обедом. Сначала всем подали суп из акульих плавников с рисом, затем основное блюдо. Официанты все время подносили новые морские деликатесы, а в качестве напитка был предложен маотай двадцатилетней выдержки.

Хоть старый Юньян и выглядел стариком за семьдесят, а кости его уже не были такими крепкими, как в молодости, аппетит он имел отменный. Купание в холодной воде, казалось, совершенно не сказалось на нем. При виде еды на столе, его глаза обрели здоровый блеск. Больше него за столом ел только Е Тянь.

Глядя на Юньяна, впору было задуматься, так ли строги правила в даосских храмах? Как только закончилась первая бутылка, на стол выставили еще две. И обе старый Юньян уговорил в одиночку. Он выпил бы больше, но вовремя опомнился и попросил остальные отнести в храм.

Каждый присутствующий за этим столом был погружен в собственные мысли. Тан Вэньюань, переживая, съел только небольшую миску риса и больше к еде не притронулся. Ду Фэй сверлил Е Тяня взглядом, словно пытался увидеть там нечто тщательно скрываемое.

Только Е Тянь и старый Юньян, позабыв про обет воздержания, больше половины еды со стола отправили себе в желудок. Обеденное время тратить впустую они оба не собирались.

"Монах Юньян, мы благодарны вам. Мы говорили о восьмидесяти тысячах юаней. Хотите перейти к сути вопроса?" Ближе к концу обеда Ван Цзясюнь попросил сотрудника принести кожаную сумку и поставил ее перед стариком.

С самого начала за изгнание водяного духа старый Юньян просил всего тридцать тысяч. Потом, после небольшого спектакля, продал кусок бумажки за пятьдесят тысяч. Так что все верно, в сумме получались восемьдесят тысяч юаней.

На самом деле Ван Цзясюнь дураком не был и понимал, что дело не совсем чисто. Но его интересовал результат, а все закончилось хорошо. Торговаться у него желания не было, и он принес оговоренную сумму.

Старик снова был одет как положено. Его одежду почистили и выгладили, он, как и вначале, выглядел настоящим бессмертным и ответил подобающе своему образу: "Нет, нет, мирянин Ван, не мы говорили, а ты пожертвовал на благовония Храму Белых Облаков. Эту цену подсказало тебе твое сердце!"

Как бы случайно задев рукой Е Тяня, он вдруг вскричал: "Ой, что-то живот слегка прихватило! Друг Сюаньцин, пожалуйста, проводи меня в туалетную комнату".

Добравшись до туалета, Е Тянь с улыбкой спросил: "Старик, что случилось?"

“Кхе-кхе…" Юньян прочистил горло и сказал: "Друг Сюаньцин, можно считать, ты сегодня старому даосу жизнь спас. Я обязан поделиться поровну. У меня восемьдесят тысяч юаней. Как насчет сорока тысяч?"

"Да ладно тебе. Благодаря тебе я сегодня насладился выступлением "бога прыжков в воду". Мне не нужны сорок тысяч!" Е Тянь громко рассмеялся. Уже в тот момент, когда старый пройдоха за столом изобразил проблемы с животом, он понял, что предстоит дележ добычи.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl..ru/book/14729/2758752