Глава 102

Ночь была темна, как гнев, кипящий в душе Данзо. Не находя покоя, он решительно отправился в Башню Хокаге, чтобы найти Хирузен Сарутоби.

— Хизан, я предлагаю закрыть газету "Коноха". Ее существование серьезно угрожает интересам бесчисленных бизнесменов деревни! — заявил Данзо, лицо его было мрачным, как грозовая туча.

Хирузен Сарутоби, словно проницательный старик, улыбнулся, понимая, что рекламные объявления в газете добрались до ушей Данзо.

— Данзо, почему я не могу понять, о чем ты говоришь? — произнес он небрежно, будто играючи с огнем.

Данзо фыркнул саркастично: — Я только что получил сведения, что Учиха Фенхуо, этот щенок, использует рекламу как предлог для вымогательства у купцов. Он просто ниндзя-отброс! Пока существует газета, купцы в деревне будут день за днем подвергаться его шантажу. Если это продолжится, боюсь, в деревне не останется ни одного бизнесмена!

Хирузен Сарутоби, насмешливо закурив трубку, подумал: "Ну конечно, это же зависть к рекламным сборам! Мерзкий подлец, разве я раньше не замечал, что ты такой?"

— Если дело обстоит так, как ты говоришь, то нужно передать этот случай в полицию. Хм, Данзо, ты слишком снисходителен, — заметил Хирузен Сарутоби. — К тому же, насколько мне известно, эти купцы сами, добровольно, собираются, чтобы купить рекламу. Хм, это говорит о том, что реклама — это взаимовыгодное дело. С чего вдруг вымогательство?

Хирузен Сарутоби не дал Данзо вставить слово и продолжил: — Газета играет очень важную роль в жизни жителей деревни. Почти каждый номер раскупается в течение дня. Это говорит о том, что газеты очень ценятся жителями.

С мрачным лицом Данзо стиснул зубы: — Если она так важна, то передайте ее под контроль Министерства финансов! Все рекламные сборы должны поступать в казну!

— Это неприемлемо. Газета — частная собственность. В чем разница между моими действиями и грабежом? Если я сделаю это, то вся прибыль от любого бизнеса в будущем будет отходить Министерству финансов? Данзан, из-за этого все бизнесмены деревни сбегут! — Хирузен Сарутоби говорил горячо и в конце добавил тихим голосом: — Я помню, ты просил меня приватизировать газету, ха!

Лицо Данзо мгновенно заиграло всеми цветами радуги — то синим, то белым, то зеленым, то черным.

Хирузен Сарутоби, закурив трубку, наблюдал за его лицом. В лунном свете, проникающем в окно, это было довольно забавно.

— Тогда, ради блага деревни, я предлагаю повысить налог на газету! Хираку, это будет на пользу всем ниндзя, ты не откажешь? — прошипел Данзо, стиснув зубы.

Хирузен Сарутоби ответил: — Только на газету? Разве это не несправедливо? Насколько мне известно, прибыль от многих игорных домов в деревне в несколько раз выше, чем у газеты. Может быть, повысим налог и на них?

Лицо Данзо исказилось от злости.

В любую эпоху те, кто мог позволить себе открыть игорный дом, были тесно связаны с верхушкой общества. Иначе кто бы дал им возможность процветать?

В нескольких игорных домах Конохи были доли Данзо. Конечно, в них также имели доли богатые семьи, такие как Хинаты и Учиха.

Если бы повысили налог на игорные дома, это был бы прямой удар по нескольким богатым семьям одновременно. Данзо был бы рад такому исходу, но если бы пошли слухи, что он был инициатором этого, это было бы нехорошо.

— Хизан, похоже, ты уже принял решение! — Данзо глубоко вздохнул, пытаясь казаться спокойным.

Хирузен Сарутоби улыбнулся и покурил трубку.

Первоначально он надеялся, что газета поможет ему контролировать общественное мнение в деревне и не даст использовать его в корыстных целях. Но он не ожидал, что она принесет такую огромную прибыль.

Прекрасно!

После ухода Данзо, представители семей Инокачо, Инузука и Юу пришли и заявили, что хотели бы конвертировать деньги, которые они дали в кредит газете, в акции, чтобы в будущем не возвращать деньги, а получать дивиденды!

Хирузен Сарутоби был в восторге. Он ломал голову, как можно было легально получить рекламные сборы!

Ведь деньги, вложенные в помещение газеты, не так велики, как инвестиции этих пяти компаний. Если они будут получать дивиденды, то он получит наибольшую долю!

Однако, нужно было подумать и о Шуо Мао. В конце концов, он президент газеты. А что касается Фенхуо… он еще слишком молод. Если он получит слишком много денег, это не повлияет ли на его развитие? Может, лучше сначала отложить их для него?

Хирузен Сарутоби задумался над этим, затянувшись своей большой трубкой.

Затем Хирузен Сарутоби вызвал Сакумо Хатаке, который редко пропускал работу. Оба они поздно вечером прибыли в "Коноха ньюс".

Газета располагалась рядом с Ниндзя-школой. Это было двухэтажное здание с большой площадью.

В это время несколько редакторов в газете сверяли окончательную верстку. Увидев, что сам Хокаге пришел лично, они с восторгом бросились его приветствовать.

Фенхуо, наблюдая за этим, скривил нос от злости. Он не сомневался, что они пришли за прибылью.

Хирузен Сарутоби побеседовал с редакторами, затем, взяв Фенхуо за руку, пошел в свой кабинет.

— Фенхуо, ты прекрасно справился с рекламным бизнесом! — начал Хирузен Сарутоби с большой похвалы.

— Хе-хе, — сухо рассмеялся Фенхуо.

Сакумо Хатаке знал о доходах Фенхуо за этот месяц и сразу спросил: — Фен.. Фенхуо, сколько ты получил за этот рекламный аукцион?

Фенхуо тут же изобразил обиду и негодование: — Ох, беда, как трагично! Мир катится в пропасть, у людей нет сердца, перейдя реку, ломают мост, неблагодарные ради прибыли… О, как трагично!

Хирузен Сарутоби замер, услышав это.

— Хм, заткнись, не неси чепухи, — смутился Сакумо Хатаке.

"Похоже, этого ребенка не так-то просто обмануть", — подумал Хирузен Сарутоби. Но он был Хокаге, его кожа была толстой. Он тут же озвучил просьбы Икачо, Ясузуки и других семей, как разумны их просьбы и насколько велики и бескорыстны их вклад в газету.

Фенхуо усмехнулся. Бескорыстны? Тогда не просите ничего взамен.

Конечно, Фенхуо понимал, что этого не избежать. Находясь в семье Хокаге, он мог чувствовать себя в безопасности, только если семьи, поддерживающие Хокаге, будут сильнее.

К тому же, он был один, и все его долги были оплачены из общественных фондов. Так, неужели он должен быть недоволен?

Однако, те интересы, которые можно было отстоять, он отстаивал. После окончательного торга было решено, что пять крупных семей Икакачо, Инузука и Юну получат по 10% акций газеты, а оставшаяся прибыль будет использована на покрытие расходов газеты.

Разделив добычу, Хирузен Сарутоби был удовлетворен и ушел вместе с Сакумо Хатаке.

Фенхуо стоял в темном углу газеты, почесывая подбородок. Он решил, что в будущем нужно быть осторожнее с использованием общественных средств.

Дома, точнее, в доме Юхи, Фенхуо увидел, как Юхихон ждет его с надутыми губами.

— Фенхуо, ты вернулся, — Юхихон подбежала к нему с невинной улыбкой на пухлом лице, выглядя как жена, встречающая мужа.

— Да, что случилось? Ты все еще спишь? — сказал Фенхуо. Что-то чувство между ними становилось все более интенсивным.

Неужели Юхиженхон собирается выскочить и прервать его "собаки"?

Юхихон надула губы и сказала: — Завтра экзамен на окончание обучения.

Фенхуо был ошеломлен на мгновение. Он был так занят газетой целый месяц, что совсем забыл об этом.

http://tl..ru/book/110919/4226714