Глава 95

Мясо уже пропеклось до хрустящей корочки. Паркер и Бай Цинцин с аппетитом уплета́ли его, а Кортис наблюдал со стороны.

Бай Цинцин, застигнутая сочувствием, вежливо спросила: «Хочешь попробовать?».

Кортис был змееподобным зверочеловеком, и, за целый месяц в джунглях, Бай Цинцин ни разу не видела, чтобы он ел горячую пищу. Она думала, что Кортис откажется, но к её удивлению, он согласился.

«Хорошо», — ответил Кортис.

«Э-э… можешь есть из моей миски. Мясо не такое горячее. Я эту сторону не трогала». Бай Цинцин протянула миску Кортису, но лишь слегка, так как сидела у него на спине.

Паркер не выдержал. Он отрезал большой кусок жареного мяса и бросил его в чистую каменную миску. «Ешь это».

Словно не слыша его, Кортис взял кусочек мяса из миски Бай Цинцин и положил в рот.

Паркер был так зол, что его ноздри раздулись. Бай Цинцин быстро сказала Паркеру: «Давай сначала остудим мясо в этой миске».

«Хмф!» — Паркер отвернулся.

Кортис жевал мясо пару раз, и вот его длинные красные брови нахмурились, а красивое лицо сморщилось и покраснело.

Проглотив пищу с трудом, Кортис отодвинул свой хвост, лежавший под ягодицами Бай Цинцин, пробормотал: «Схожу воды попью», — и бросился к выходу.

Бай Цинцин сидела на холодном, жестком полу. «Кортис?».

С громким плеском Кортис бросился в воду, создав огромные круги.

Бай Цинцин с недоумением посмотрела на Паркера. «Что с ним случилось?»

Паркер мгновенно разразился смехом. «Хахаха… видимо, это из-за красных шипов… Хахаха…»

«Хили?» — Бай Цинцин взглянула на мясо в своей миске. Паркер всегда готовил для нее особо острую жареную говядину, так как она любила острое.

Теперь встал вопрос: могут ли змеи есть острое?

Паркер смеялся, пока у него не заболел живот. Он придерживал его одной рукой, а другой стучал по полу. «Хахаха… это было так смешно. Завтра я соберу целую кучу красных шипов и сделаю еду такой острой, что он не выдержит».

Бай Цинцин не смогла сдержать улыбку и легонько пнула Паркера босой ногой. «Ты радуешься его беде. С твоим телом всё в порядке?»

Сначала Паркер хотел ответить, что с ним всё в порядке. Ни одной самке не нравился слабый самец, особенно тот, кто получил травму в драке, чтобы определить свой статус в семье. Признать, что он ранен, означало признать себя бесполезным.

Однако, вспоминая о том, насколько нежной была к нему Бай Цинцин утром, Паркер мгновенно изменил свои слова. «У меня всё ещё болит грудь. Он просто напал на меня ни с того ни с сего, я даже не был готов».

На лице Бай Цинцин был извиняющийся вид, она протянула руку, чтобы погладить Паркера по груди. «Прости, пожалуйста».

По тону Бай Цинцин было ясно, что она извиняется за Кортиса. Сердце Паркера, которое вначале не болело, вдруг заныло, и он почувствовал во рту металлический привкус крови, как в тот момент, когда его отбросило назад.

Цинцин приняла только змееподобного зверя, а его, Паркера, ещё нет. Драка с Кортисом была просто шуточкой.

Паркер резко оттолкнул руку Бай Цинцин, затем сам взял кусок жареного мяса и жадно его проглотил. Громко сказав: «Я не уйду. И не вздумай сейчас от меня отказываться, раз он тут. Так ты благодаришь за то, что я спас тебя? Если ты действительно меня ненавидишь, мы сможем поговорить после спаривания».

В дикой природе было принято, что самцы могли добиваться самок, которых они спасли, и те не могли им отказать. Тем не менее, последнее слово всё равно оставалось за самками. Если бы они действительно терпеть не могли одного из своих партнёров, они могли расторгнуть союз.

http://tl..ru/book/39238/4147419