Глава 146

Школьные правила – их тысячи, и первое из них – никому не известно. Поскольку Дамблдор нарушил правила и получил всю добычу на месте, у него не было возможности лишить кого-либо очков. Он скрестил руки, постучал указательным пальцем по тонкому среднему, глянул на шестерку юных волшебников, и на его лице заиграла улыбка. Но улыбка эта была не ласковая и не доброжелательная, и все знали – очки будут сняты. Дамблдор поглядел на потолок, словно размышляя, и тихим голосом произнес: – За нарушение седьмого и тринадцатого школьных правил ночью каждому из вас будет снято десять очков.Уильям и другие старожилы хранили безразличие. Им никогда не удавалось остаться незамеченными, но они часто ходили по реке – как же не промочить обувь? К этому они привыкли. У Гермионы, пойманной в первый же ночной поход, слегка дрожали руки, словно эти десять очков связывали ей сердце. Впрочем, причина была веская, и она не стала возражать.Но на этом всё не закончилось. Дамблдор продолжил: – Вторжение в запретную зону, которую я установил, – по десять очков с каждого.Гермиона раскрыла рот, как будто собиралась возразить, но подумав, поняла, что у нее нет оснований для спора, и опустила голову, продолжая кусать губу.– Воровство сети Дьявола у профессора Спраут – по десять очков с каждого. – Разбитие ключа, зачарованного профессором Флитвиком, – по десять очков с каждого. – Забирание шашечных фигур профессора Макгонагалл – по десять очков с каждого. – Воровство зелий у профессора Снейпа – по десять очков с каждого.Уже шестьдесят, а Дамблдор не останавливался.– Если вы будите меня ночью – по пятнадцать очков c каждого!Сначала глаза Гермионы покраснели, потом задрожали плечи. Она думала, что обойдется парой очков, но их оказалось шесть – семь подряд! За мгновение с нее сняли семьдесят пять! Наконец, услышав безэмоциональное: "Граффити на стене – десять очков", – она расплакалась.На стене разгорелся громкий спор между портретами директоров. Предыдущий директор, Армайдо Диппет, вопил, что это несправедливо, кто же заставил его переехать из Когтеврана? Финнеган Нигелл был в восторге; он достал откуда-то кубок, и так громко по нему стучал, что от этого становилось тошно.– Да, да, много недостатков, – покачал головой Дамблдор, поднял указательный палец и с улыбкой произнес: – Однако есть несколько вещей, которые нужно учесть этой ночью. Дамблдор откашлялся. – Вы, шестеро, – первые студенты, которые прошли уровень, установленный мной. В этом процессе вы проявили гений и храбрость, за что каждому из вас будет начислено по шестьдесят очков. – Кроме того, мнение мисс Грейнджер о стене очень разумно. Я серьезно обдумаю его, и каждому добавлю по двадцать очков, – громко объявил Дамблдор. – Я решил установить в коридоре ящик для письм директора, чтобы каждый из вас мог написать мне письмо с советами. И вам не придется рисовать на стене. Гермиона удивленно подняла голову.Дамблдор мигнул, хитро улыбаясь:– Конечно, этот ящик принимает письма только от учеников. В противном случае меня захлестнет поток яростных письм. Гермиона наконец перестала плакать, ее лицо покраснело, и она была немного рада.– То есть в итоге с нас снимают по пять очков?Выйдя из кабинета директора, Фред прошептал:– Пять очков – это ничто по сравнению с восьмьюдесятью пятью, и их возвращают одним уроком. Уильям пожал плечами. – А ты нет! – вздохнул Джордж. – Если бы мы поднимали руку, чтобы ответить на вопрос на уроке, то…Джордж бросил Фреду взгляд, и тот, imitating Гермиону, тут же поднял руку. Джордж слегка слегка скомкал губы, взяв на себя строгий вид профессора Макгонагалл. Он кашлянул и сказал:– Мистер Уизли, вам лучше отправиться в больничное крыло. Фред бессильно проговорил:– Да, в глазах профессора выглядит странным, что мы сами хотим ответить на уроке.Несколько человек засмеялись.Гермиона наклонила голову и возразила: – Но ведь если я говорю, что снять пять очков – уже неплохо, я думаю, директор должен дать нам по десять очков, чтобы мы не забыли. Он на самом деле проверяет нас. Даже если бы с меня сняли двадцать очков, я бы с радостью это приняла.Некоторое время спустя Гермиона уже была фанаткой Дамблдора. – Я напишу профессору Дамблдору извинительное письмо, когда вернусь за неразумное поведение этой ночью, – сказала Гермиона со скрещенными руками, ее выражение лица было точным повторением выражения лица профессора Макгонагалл.– Конечно, будет и письмо с советами. У меня тоже есть несколько предложений. Что касается самого профессора Дамблдора, с ним слишком приятно общаться. Директор должен быть строже, как профессор Макгонагалл…– Ты чего такое делаешь?Седрик и Чжоу изучали карту. На карте в конце коридора, разумеется, ничего не было. По неизвестной причине, пройдя через пламя дьявола, они оказались в кабинете директора на восьмом этаже.Их обоих это заинтриговало. – Тс-с, тише, – вдруг сказал Седрик. – Профессор Снейп идет.Уильям махнул палочкой и быстро произнес заклинание "Иллюзорное тело". Несколько человек осторожно спрятались в углу тени.Снейп, одетый в черную пижаму, спустился с четвертого этажа, на лице у него было не очень приятное выражение.На четвертом этаже в коридоре была только запретная зона, значит, он вернулся оттуда.Профессор Снейп остановился у статуи монстра у входа в кабинет директора, произнес пароль и войти.После того, как профессор ушел~www.wuxiaspot.com~ Седрик шепнул:– Неужели он не заметил, что кто-то вторгся в заколдованную им зону?– Наверное, заметил, – кивнул Уильям. – Всем нужно побыстрее вернуться в свои общежития, иначе, если Снейп нас встретит, то он точно снимет с нас много очков.Снейп не был бы так милосерден, как Дамблдор, который просто беспечно снял пять очков.В это время, в кабинете директора, Дамблдор все еще сидел один на стуле, внимательно глядя на большое зеркало, что стояло перед ним. Зеркало было довольно импозантно: до потолка, с великолепной золотой рамой, опирающейся на двойные лапы в виде когтей. В верху была выгравирована строчка Eris Stella Ehruait Ubi Kafruait en Voges.В зеркале был старик, он тоже с седыми волосами и выглядел очень тощим.На нем была простая черная мантия, он сидел один на пыльном стуле, сложив руки, и смотрел на Дамблдора с улыбкой на уголках губ.Вскоре картина в зеркале изменилась.Старик в черной мантии исчез и превратился в несколько человек. Все они смотрели на Дамблдора и доброжелательно улыбались.В зеркале также была девочка тринадцати-четырнадцати лет, которая махала ему рукой. Дамблдор протянул руку и дрожащими пальцами коснулся зеркала, и, не заметив этого, слезы потекли по его щекам.– Прости меня, Ариана, я не смог позаботиться о тебе, очень, очень прости…

http://tl..ru/book/102629/4213099