Глава 426. Муравей тоже может убить

Бах!

Оглушительный взрыв прогремел, подобно раскатам грома, и огромная статуя Тысячи Рук, словно сделанная из бумаги, мгновенно разлетелась на куски под натиском Полуденного Тигра.

Момошики, возвышавшийся на голове гиганта, успел лишь инстинктивно поднять руки, чтобы защититься.

К сожалению, как бы он ни сопротивлялся, как бы яростно ни ревел, все его попытки были тщетны.

С искаженным от ужаса лицом он был поглощен Полуденным Тигром и, словно снаряд, отброшен на несколько километров в сторону каменистого лабиринта.

Бам!

Скалы разлетелись на куски, земля словно провалилась под ногами, а многокилометровый участок земли перевернулся вверх дном.

Поднявшаяся пыль на время скрыла происходящее от глаз, и все поспешили применить свои техники, чтобы защититься.

— Момошики-сама! – раздался чей-то полный отчаяния рев, и алый свет, трансформировавшись, создал защитный барьер из чакры.

В тот же миг вокруг засверкали фиолетовые молнии. Киншики, увидев, как Момошики был отброшен одним ударом, явно потерял самообладание и, используя Технику Телесного Мерцания в сочетании с Чакрой Молнии, на предельной скорости бросился туда, где, по его мнению, приземлился Момошики.

— Остановите его! — крикнул Сенджу Хаширама.

Но в этой ситуации, застигнутые врасплох внезапной атакой, никто не успел среагировать.

Тем более, что скорость Киншики превосходила даже скорость Четвертого Райкаге.

Прежде чем кто-либо успел опомниться, Киншики уже оказался на вершине груды обломков.

— Расступитесь!

Низкий рык вырвался из горла Киншики. Остатки его чакры, усиленные до предела, вырвались наружу, превратившись в ураган, который начал распространяться во все стороны.

Вихрь закрутил пыль и обломки камней, поднимая их в воздух.

Когда все прояснилось, взору предстал кратер, образовавшийся на месте разрушенных скал, а на дне его — окровавленный Момошики. У него была оторваны рука и нога, он выглядел ужасающе.

— Глк!

Черный Зецу, чья чакра была полностью поглощена, невольно сглотнул.

Он смотрел на врага, чей единственный удар чуть не стоил жизни Момошики — тому самому, кого опасалась даже его мать, Кагуя Ооцуцуки, и против кого готовила множество ловушек.

Если бы Кагуя Ооцуцуки узнала об этом, то даже крышка гроба не удержала бы ее ярости.

Подумав об этом, Черный Зецу еще раз посмотрел на Шинъю, и в его глазах мелькнуло нетерпение. Ему не терпелось раскрыть секрет этого непредсказуемого юноши.

— Момошики-сама, вы целы?! — воскликнул Киншики, не медля ни секунды. Будучи слугой Момошики, он был безгранично предан своему господину.

Окутанный фиолетовыми молниями, он словно тень метнулся к Момошики и попытался помочь ему подняться.

Однако Момошики, вместо того чтобы принять помощь, скривился в злобной гримасе и ударил Киншики единственной оставшейся рукой.

— У тебя глаза на заднице?! Я что, по-твоему, в порядке?! Мне сдохнуть надо, чтобы ты забеспокоился?!

Этот полный ярости вопль заставил многих растерянно переглянуться. Шинъю тоже не находил слов.

Момошики сейчас был подобен бочке с порохом — любая искра могла вызвать взрыв. Он цеплялся к словам.

Что бы ты ни сказал, это будет неправильно.

Другой бы на месте Киншики уже взорвался от такого обращения.

Однако Киншики, будучи всего лишь слугой Момошики, не выказал ни капли гнева. Он стоял неподвижно, словно статуя, и произнес бесстрастным голосом:

— Момошики-сама, пришло время. Я следовал за вами долгие годы, видел, как умирают наши товарищи. Теперь моя очередь стать частью вашей силы, Момошики-сама!

Стать частью его силы?

Все присутствующие изменились в лице.

Пришельцы и так продемонстрировали неведомые им ранее техники и мощь, превосходящую все их ожидания.

Но теперь они заговорили о слиянии? Это было уже чересчур!

Эта пугающая мысль промелькнула в голове каждого, и все невольно посмотрели на Шинъю.

Он выглядел так, словно происходящее его совершенно не волновало.

Эта картина вызвала у всех горькую усмешку, но еще больше — тревоги.

В их головах зародилась еще более ужасающая мысль.

Неужели это еще не предел его возможностей?

— Что ж, похоже, у тебя не осталось выбора, кроме как слиться с ним, — произнес Шинъю, и его чакра, бушевавшая вокруг, мгновенно рассеялась. Одежда, трепавшаяся на ветру, опустилась, все техники были деактивированы.

Он резко перевел взгляд на Момошики и, небрежно размяв шею, сказал:

— Я закончил разминку. Давай начнем настоящую битву!

Разминку?

Эти негромкие слова эхом разнеслись по всей округе.

Все уставились на Шинъю с изумлением в глазах.

Даже сердца Мадары и Хаширамы дрогнули от такой небрежности.

Сенджу Хаширама горько усмехнулся и произнес:

— Похоже, мы его недооценили!

Это было правдой!

И для простых зевак, и для Момошики и его приспешников.

Силы, которую только что продемонстрировал Учиха Шинъю, было достаточно, чтобы уничтожить объединенную армию пяти великих деревень десять тысяч раз.

И все это он назвал разминкой.

Если бы они не слышали этого собственными ушами, то ни за что бы не поверили.

— Жалкие букашки! Вы решили нас напугать и заставить отступить?! — взревел Момошики, вне себя от ярости. — Несомненно, ты решил, что у меня есть какой-то козырь, и пытаешься запугать меня, — продолжал он. — Ты, ничтожное насекомое, заставил меня прибегнуть к крайним мерам! Это уже достижение для такого, как ты! Сейчас я покажу тебе, что такое настоящее отчаяние, что такое страх смерти!

Его слова, полные безумия, разнеслись по округе, словно дьявольское заклинание.

Эта безумная ярость, казалось, исходила из самой его души.

Но Учиха Шинъю, казалось, совсем не обращал на него внимания. Он скрестил руки на груди и добродушно произнес:

— Я подожду. Не торопись, сливайся спокойно!

Ты!

Ответ Шинъю ошеломил Момошики. Он едва не сломал зубы от ярости и, подняв голову, посмотрел на Шинъю с ненавистью. Затем он взревел:

— Хорошо! Прекрасно! Я посмотрю, как долго ты будешь строить из себя невесть что, жалкий муравей!

— Как долго буду строить? — парировал Шинъю, встретившись с ним взглядом. — Недолго. Ты разве не слышал, что муравей тоже может убить?

http://tl..ru/book/99387/4612026