Глава 190. Локонс, кокосовое мороженое, и… Дракон?
На церемонии распределения Антони даже не слушал, о чём поёт Распределяющая шляпа. Локонс, сидя рядом, без умолку описывал свои школьные подвиги. Профессор Стебль пыталась спасти его уши, напомнив Локонсу, что на церемонии распределения по традиции принято хранить тишину, но её старания пропали даром.
Из двух знакомых ему новичков Кевин Джонс попал на Хаффлпафф, а Джинни Уизли, как и её братья, — на Гриффиндор. Гарри, Рон и Гермиона аплодировали Джинни, а та, вся красная, чуть не споткнулась, садясь на место.
Антони взял несколько пирожков с мясом и картошкой и впервые в жизни не получил от них удовольствия. Интересно, смог бы он насладиться ужином, если бы ему не приходилось слушать описания «липких, влажных, заплесневелых и гнилых» инферналов?
Он не мог не восхищаться литературным талантом Локонса — после его слов еда казалась ему политой инфернальной слюной.
— Генри, не желаешь яично-сливочный пирог? — спросила Макгонагалл, наблюдая за ними из-за остроконечной шляпы Профессора Стебль.
— Да, Минерва, спасибо, — ответил Антони, чувствуя, что не сможет проглотить ни кусочка.
— Боже, яично-сливочный пирог, — воскликнул Локонс. — Глядя на него, я не могу не вспомнить, как однажды сражался с баньши в Литве…
В этот момент Дамблдор поднялся из-за стола. Антони заметил, что большинство уже доели — кроме него самого, Локонса и Профессора Стебль. Последняя ковыряла вилкой ростбиф с бесстрастным видом. Антони не сомневался: она тоже представляла, как инфернал медленно ползает по кухне.
Дамблдор, как и в прошлом семестре, напомнил ученикам о школьных правилах: не ходить в Запретный Лес, не пользоваться магией в коридорах, не атаковать противников во время матчей по квиддичу. Закончил он свою речь так:
— В остальном, позвольте представить вам изменения в составе преподавателей. Мы рады приветствовать Профессора Локонса, который будет преподавать вам Защиту от Тёмных искусств.
Зал вежливо зааплодировал. Локонс поднялся, грациозно поклонился и одарил всех лучезарной улыбкой.
Пока Локонс вещал о своих стремлениях («Я сказал себе: „Златопуст, пусть ты и решил посвятить жизнь борьбе с силами зла, но, помогая юным волшебникам и волшебницам освоить Защиту от Тёмных искусств, ты окажешь неоценимую услугу всему волшебному миру!“»), Антони с облегчением наложил себе немного молочного желе.
Он встретился взглядом с Профессором Стебль под размахивающими руками Локонса и не смог сдержать смеха. Профессор Стебль незаметно тянулась за добавкой рагу.
Антони открыл дверь в класс и с радостью увидел знакомые лица. Роджер, вытянув шею, показывал однокласснику шрам, который постепенно исчезал, а Седрик рассказывал соседу по парте о поездке в Хорватию.
— Добрый день, — сказал Антони, закрывая за собой дверь.
— Добрый день, Профессор Антони, — улыбаясь, ответили ученики.
— Рад снова видеть вас. Надеюсь, вы хорошо провели каникулы, — сказал Антони, кладя на стол учебники и кокосовое мороженое.
Наконец-то начались занятия, и он решил, что в этом году будет чаще раздавать ученикам сладости. Кошка уже положила глаз на коробки.
— На четвёртом курсе мы будем проходить более сложные вещи, чем на третьем, но учебник у нас останется прежним, — сказал Антони. — Но пока можете его не открывать. Поскольку сегодня у нас первый урок, давайте повторим материал прошлого года, а точнее, вопросы из экзаменационных работ. Если останется время, можем просто поболтать: зададите вопросы, которые у вас накопились, или просто расскажете, о чём вам интересно узнать, – достав из стопки листов прошлогоднюю экзаменационную работу для третьего курса, он прочитал: — Итак, первый вопрос. Если в автобусе ваш сосед-маггл спросит, кем вы работаете, какие ответы будут нежелательны? Во-первых, надеюсь, все помнят Международный Статут о Секретности. В статье 73, если я не ошибаюсь, говорится, что магическое сообщество обязано скрывать от магглов существование магических животных, в том числе и драконов, обеспечивать им уход и держать их под контролем. Так что теоретически вы не можете сказать магглу, что работаете дрессировщиком драконов. Журналистом, конечно, представиться можно, но я бы не советовал говорить, что вы работаете в «Ежедневном Пророке». Да, в маггловском мире слишком много газет, чтобы знать названия всех изданий, но в целом это всё равно рискованно. Зельевар… В маггловском мире такого слова нет, и, хотя ваш сосед, скорее всего, поймёт, о чём идёт речь, он решит, что вы работаете… — Антони вопросительно посмотрел на учеников.
— Врачом? — неуверенно предположил кто-то с Хаффлпаффа.
— В фармацевтической компании, — уверенно заявил другой ученик. — Мой дядя там работает. Мама иногда подозревает, что он подливает свои зелья в заводские котлы.
— Сомневаюсь, что на заводах пользуются котлами, — задумчиво протянул Антони. — Впрочем, вопросы, связанные с заводами, предлагаю обсудить после экскурсии на шоколадную фабрику. Многие из вас наконец-то поймут, что означает слово «индустриализация», которое постоянно встречается в учебнике.
За каждый правильный ответ Антони выдавал по кокосовому мороженому. Количество баллов, полученных учениками, можно было оценить по количеству сверкающих розовых шариков, лежавших на партах. Впрочем, ученики то и дело наклонялись и быстро, стараясь не привлекать внимания, отправляли их в рот, так что о баллах судить было уже трудно.
Раздав последнее кокосовое мороженое, Антони закрыл папку с работами.
— Итак, есть вопросы?
— Профессор Антони, у меня есть вопрос, — подал голос студент с Когтеврана. — Он не по экзамену, просто… Я никак не могу перестать думать об этом после экзамена по Истории Магии…
— И о чём же? — с любопытством спросил Антони.
— Мы всё время говорим, что и волшебники, и магглы — люди, — начал студент. — Но считают ли нас людьми магглы? Я как раз повторял историю охоты на ведьм и вдруг задумался. Если бы они считали нас людьми, то зачем…
— О, отличный вопрос, — улыбнулся Антони. — Для начала хочу отметить — и я полностью с вами согласен, — что ваш вопрос подразумевает: «Люди не должны убивать друг друга». Однако, на мой взгляд, вражда между магглами и волшебниками объясняется как раз тем, что мы все — люди, что у нас схожие желания, страхи, что мы одинаково мыслим. Между магглами и волшебниками, волшебниками и магглами, магглами и магглами, волшебниками и волшебниками… Всегда были серьёзные конфликты. После этих конфликтов всем было грустно, все пытались найти способ не допустить повторения подобных трагедий.
— Тёмный Лорд и Пожиратели Смерти… — пробормотал кто-то из учеников. Сосед сердито посмотрел на него.
— Возвращаясь к вашему вопросу: да, даже с точки зрения магглов волшебники относятся к тому же виду, что и они, — сказал Антони. — Да, волшебники постоянно меняют определение слова «человек», но магглы обычно используют очень простой критерий: репродуктивная изоляция.
— Что? — переспросил, не поняв, студент.
— Репродуктивная изоляция, — повторил Антони и написал эти слова на доске. — Проще говоря, магглы считают, что кошки — это не собаки, потому что не могут давать потомство от собак, особенно жизнеспособное потомство. Так что любой образованный маггл, увидев ребёнка от брака маггла и волшебника, решит, что волшебник — человек.
Несколько студентов с отвращением переглянулись: им не понравилась такая система классификации, основанная исключительно на репродуктивной функции.
— Что касается волшебников, — продолжил Антони, — то они никогда не использовали этот критерий, но подсознательно всё равно относят магглов к людям. Велись споры о том, можно ли назвать людьми кентавров, русалок, призраков, гоблинов, домовых эльфов, но пока что никто не предлагал исключить из числа людей магглов.
— А как мы определяем «человека»? — спросил один студент у соседа по парте.
— Не помню, но туда точно входят магглы, иначе волшебники-полукровки давно бы возмутились, — так же тихо ответил сосед. — Недавно ещё один Закон о Защите Магглов приняли.
— Но, Профессор Антони, — не унимался любознательный студент, — в учебнике сказано, что магглы называли ведьм чудовищами, исчадиями ада…
— Профессор Локонс рассказал мне, что слово «маггл» — это тоже оскорбление, которым волшебники называют не-магическое население, — сказал Антони, заметив, что некоторые ученики нахмурились, услышав имя Локонса. — Боюсь, дело в том… Что люди очень хорошо умеют находить различия, но вот ладить с ними удаётся не всегда.
После урока Антони, захватив полегчавшую банку из-под кокосового мороженого, вернулся в кабинет. Кошка лежала на кошачьем дереве, старательно вылизывая переднюю лапу. Крыса снова исчезла. В этом было преимущество призраков: они сами решали, становиться им видимыми или нет.
На столе лежало письмо, рядом с ним красовалось золотисто-красное перо.
Антони поспешил вскрыть конверт.
Дамблдор извинялся: в субботу он должен был быть во Франции на собрании Директоров магических школ, поэтому не сможет, как договаривались, прийти к Антони для продолжения эксперимента с петухом-призраком. Хорошая новость заключалась в том, что Николас Фламель узнал: эксперимент, гипотетически, увенчался гипотетическим успехом, и в честь этого знаменательного события прислал ещё несколько гипотетических алхимических приборов и моделей.
«Кроме того, Северус утверждает, что добился значительного прогресса в создании искусственной крови единорога, — писал Дамблдор. — Кажется, я говорил ему, что в этом больше нет необходимости, но он считает, что эта тема даст ему преимущество на выборах в Королевское Общество Зельеваров».
Антони прекрасно понимал, зачем Альбус Дамблдор упомянул в письме Снейпа, но всё равно поблагодарил Директора только за потраченное на петуха-призрака время и силы.
Что касается крови единорога, он написал: «Рад, что смог поспособствовать исследованиям Профессора Снейпа. Буду очень признателен, если в своей благодарственной речи он упомянет вас, Профессора Квиррелла, который, к сожалению, пропал без вести, уважаемого мистера Волан-де-Морта и меня. Надеюсь, это поможет ему на выборах».
Он высушил письмо, немного подумал и всё-таки пошёл в Совятню, чтобы отправить ответ.
Стоял ясный солнечный денёк. Из окна Совятни было видно, как ученики лежат на лужайке и читают. Антони заметил, как Перси Уизли подошёл к Чёрному озеру, положил рядом с какой-то девочкой блокнот и быстрым шагом удалился.
Антони тоже вышел из замка — навестить Хагрида. Пчёлы жужжали в последних цветах, тропинка была сухой и тёплой — одно удовольствие по ней идти. Несколько его студентов, собравшись вместе, что-то оживлённо обсуждали. Подойдя поближе, Антони понял, что ребята говорят о «Нимбусе-2001», новейшей модели гоночной метлы.
Не желая им мешать, он тихо прошёл мимо. Хижина Хагрида была заперта — должно быть, лесник ушёл гулять с Клыком. Но на ступеньках Антони заметил пятна крови. С тревогой он обошёл хижину и остановился у огорода. На тёмно-зелёных плетях висело с десяток тыкв невероятных размеров — каждая из них могла бы попасть в местную сельскохозяйственную газету, — но, похоже, они ещё росли.
Вернувшись к крыльцу, Антони ещё раз осмотрел пятна крови. Неподалёку он заметил ещё несколько капель. А потом ещё и ещё — они вели в сторону Запретного леса. У опушки леса лужа крови ещё не успела свернуться.
Некоторое время Антони смотрел на тёмные заросли, надеясь, что Хагрид не завёл в лесу питомца, который любит свежую кровь, — например, дружное семейство вампиров.
Он уже собирался уходить, как вдруг ветви зашевелились. Листья зашуршали, несколько веток с треском сломались, и из чащи показалась чёрная голова, напоминающая голову ящерицы. Существо уставилось на Антони белёсыми глазами без зрачков, потом равнодушно вытянуло длинную шею с густой гривой и опустило голову к земле, принюхиваясь.
Оно высунуло язык и принялось слизывать кровь с травы. Антони сделал несколько шагов вперёд. В тени деревьев он смутно видел сложенные чёрные крылья, похожие на крылья летучей мыши. Сначала он не мог поверить своим глазам, но существо расправило крылья и тряхнуло ими.
Антони уставился на шипы, торчавшие на концах крыльев, и в голове у него пронеслась только одна мысль: Хагрид опять притащил в школу дракона.
http://tl..ru/book/114294/4508686