Глава 143
Что же такого полезного в этих ядрах? Впервые наблюдаю.
Эн Ран думает, что они особенно красивы. Если общество в будущем вернётся к нормальной жизни, нельзя ли эти ядра продать за деньги, как бриллианты?
Я сделала из этих бриллиантов… кристальных ядер различные украшения, кольца и тому подобное, собрала так много, — не станет ли это богатством в будущем?
У Эньжун неожиданно возникло чувство подскочившего вверх выскочки, она подняла пластиковый пакет, подержала в руке кристаллический кусочек в пластиковом пакете, зевнула и плюхнулась на диван. А на пластиковом пакете — много кристаллических кусочков, целый кулёк кристаллических кусочков.
Эньжун насыпала в ладонь горсть кристаллических кусочков и медленно сжала мелкие частички. Закрыла глаза и сама не заметила, как задремала.
Сон этот вышел не очень крепким, снился Эньжун весь вечер сон о том, что вернулся на праздник середины осени её бывший муж, привёз ей много северо-западных гостинцев, а потом на кровати лапал её и приговаривал, что, мол, очень я, говорит, худая, и стал запихивать в меня эти свои северо-западные гостинцы. А гостинцы — какие-то лепёшки, одна величиной с таз умывальный. Навалил их Чжан Лянь передо мной штук десять и стоит, смотрит, чтоб я их съела.
Жрёт Эньжун во сне и жрёт, а в животе у неё всё лопается, да остановиться никак не может, только ещё запихивает в рот лепёшки, как только норов поболеет поутихнуть, и так до того дошло, что Эньжун вся обсыпалась, вся едой облепилась, а лепёшек ещё много-много, не съесть ей и десяти, а Чжан Лянь обернулся да ещё двадцать штук подал.
— Ой, ой, ~~~~
Проснулась она тут, значит, от плача младенца, глаза открыла с трудом, всё тело ломит. Села с дивана, кружится голова, а в животе как будто понапихали чего-то, того и гляди вырвет.
Провела рукой и увидела, что в руке у неё пепел какой-то белый. Не успела Эньжун сообразить, откуда пепел этот, как вскочила и из гостиной в детскую побежала. Подхватила младенца, неизвестно сколько уже плачущего. Извинилась Жинэр,
— Извини, извини, мамка совсем устала, мамка не слышала, как ты плачешь, ты хочешь кушать? Голодный? Голодный?
После подхватила Эньжун младенца и в одном месте уселась на гору снега из пудры. Вынула свою одежду, стала кормить младенца. Тот покормился на одной стороне её груди, а другая у Эньжун фонтаном белым брызнула молоком, наклонила она голову и принялась твёрдые, как камень, груди терзать. Как молоко-то у неё вдруг прибавилось, до сих пор ума не приложит. Где это, спрашивается, характер раньше проявлялся?
Пока младенец наглотался досыта, Эньжун почувствовала, что она от какой-то еды скоро задохнётся. Ещё чуточку — и пропаду, хоть и стало оттого ей так хорошо, но такая вот поддержка желудка оказалась для Эньжун испытанием на целый день. Больше уже не хочется.
Только соски у Эньжун разбухли, и младенца чуть-чуть покормила. Не успела вторую грудь дать, как уже младенец наелся, а молоко из другой груди всё течёт белым ручьём. Так грудь распухла, что больно умереть.
А младенец больше не желает. Только Эньжун собралась поставить младенца, хотела ей сфотографировать, как вдруг младенец открыл рот и как выплюнет. Белое молоко попало прямо на Эньжун.
— Негодяй, обожрался.
Эньжун похлопала младенца по спине, подержала ещё, слегка покачивая его, подождала, когда младенец заснёт. После уложила в коляску и отправилась в спальню, переоделась в спортивный костюм. Чтобы молоко не проливалось, думала положить в лифчик прокладку для груди.
http://tl..ru/book/49775/3976773