Глава 083.1

Сумасшедшие все до единого(1)

—Господин, наложница Цянь родила, это… маленькая цзюньчжу,— близкий телохранитель Ли Хун Мина, услышав движение за пределами кабинета, тихо вышел и очень быстро вернулся снова. Когда он заговорил, то казался очень осторожным, боясь рассердить своего господина. Не стоило дажеупоминатьего хозяев, даже онинадеялись, что эта беременность закончится рождением маленькогогосподина. Раньше многиеговорили, что в девяти случаях из десяти это мальчик, но почему это так ненадежно?

—Понятно, пусть ванфэй поможет ей успокоиться, просто делайте так, как должно,—Ли Хун Мин продолжал писать. От начала и до конца выражение его лица ни разу не изменилось, он даже не поднял головы, и скорость начертания тоже осталась точно такой же. —Также пошлите кого-нибудь во дворец, чтобы передать послание муфэй.

— Слушаюсь,— видя, что хозяин не сердится, он облегченно вздохнул и в то же время почувствовал, как внутри у него все похолодело. Посторонние говорили, что они следовали за хорошим господином, но на самом делеих хозяину не так легко служить. Возможно, его мягкость и элегантность исчерпывалисьза пределами ванфу. В ванфуредко можно увидеть его улыбающимся, и к тем, кто допустил промах, он тоже никогда не был снисходителен.

После того, как благороднаясупругаСу получила эту новость, она на мгновение остановилась, в ее глазах отразилось нескрываемоеразочарование. Вскоре после этого она сдержала свои эмоции, а затем приказала кому-то отдать приготовленные вещи. После этого больше не было никаких движений.

Во время беременности Цянь-Ши можно было сказать, что она стала сокровищем, которое бережно хранилось в их ладонях. Сумей она родить сына, то и осталась бы этим сокровищем. Просто, к сожалению, она родиладочь. После родовкроме гораздо более мелких, чем обычно, стандартных даровона, по-видимому, не получила ничего другого. Обещанная должность цэфэй помахала ей ручкой, и ей даже придется растить эту отвратительную "сборщицудолгов", котораяпринесла ей всю эту "катастрофу".

Первоначально, когда ребенок еще был у нее в животе, ей долго говорили, что если она родит сына, то его заберут, но пожалуют ей титул цэфэй, из-за этого она твердо верила, что беременна сыном, и даже заранее вела себя, какэта самая цэфэй. Ине пересчитать, сколько людей в ванфу пытались выслужиться перед ней, и когда она сталкивалась с Жуй циньванфэй, она тоже действовала очень высокомерно. В то время Жуй ванфэй тоже была очень снисходительна к ней, и за ее спиной Цянь-Ши проклинала высокородную соперницуза то, что онакурица, которая не может нести яйца, но все же хочетукрасть ее сына. И даже планировала, что, как только она получит должность цэфэй, придумаетспособ вернуть своего сына. А потом, если его высочество взойдет на трон, ее сын будет старшим принцем, а позже императором. Тогда она станет самой благородной женщиной в мире…

Красивые мысли, настолько, что некто могдаже просыпаться сосмехом. К сожалению, реальность безжалостно ударила ее по лицу. Ребенок все еще лежал рядом с ней, но отношение к нейсильно изменилось, спустив ее с небесна землю. Люди, которые когда-то кружили вокруг нее, мгновенно исчезли. Сидя в затворничестве в течение месяца[1], она будет вынуждена есть холодные объедки с чужого стола, а еслизакатит истерику и что-нибудь разобьет, ей вряд ливообщеудастся поесть. Люди с кухни беспрестанно глумились:

— Доброжелательнаяванфэйбыла снисходительнак наложнице Цянь…но ее брюхо, к сожалению, не оправдало доверия. Имея судьбу наложницы, но все еще желая того же обращения, что и ванфэй, спит все еще что ли?

А те женщины, которые когда-то завидовали и обижались, все пришли, чтобы поиздеваться и понасмехаться над ней. Сколь высокомерна и надменна она была раньше, полагаясь на свой живот, но теперь ее нисколько не было жалко, когда ее топтали прямо сейчас.

Она постоянно кричала, что хочет видеть его высочество, но, к сожалению, даже если она орала изо всех сил, никто не обращал на это внимания. Потом это были просто всевозможные проклятия, ни в малейшей степени не неожиданные, сорвавшиеся с ее губ… изначально она уже была слаба послеродов, а теперь, после такой истерики, началось послеродовое кровотечение. Она смотрела, как истекает кровью, но никто даже не потрудился вызвать для нее врача. Прежде чем умереть, она приподняласьи использовала последние силы, чтобы схватить эту вещь, которая не получила ее благосклонности, и отброситьее как можно дальше. Никто не знал,когда плачв отброшенной пеленкепрекратился…

От рождения до смерти прошло не более двадцати четырех часов.

—Ванфэй, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькаяцзюньчжу оказалась слабаи последовалаза ней.

Жуй циньванфэй на мгновение замерла:

—Тогда мирно похороните их. Пошлите что-нибудьксемьеЦянь. Кроме того, поставьте в известность Министерство назначенийислучайным образомпродвиньте одного из членов семьи Цянь.

—Ваше высочество, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькая цзюньчжу оказаласьслабаипоследовалаза ней.

Ли Хун Мин по-прежнему даже не поднимал головы:

—Об этом делеможно просто доложить ванфэй, чтобы она уладила его, какой смысл сообщать этому принцу?

—Вашасветлость, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькая цзюньчжу оказаласьслабаи последовалаза ней.

Благородная супруга Су поиграла браслетом на своем запястье и рассеянно открыла рот:

—Однако она родила благочестивую дочь.Зная, что материбудет одиноко, она последовала за ней, чтобы сопровождать ее.

Если бы Су гуйфэй, отдавая вещи, не вела себя так явно, может, даже послала что-тонемного более ценное…

Если бы после того, как она родила, Ли Хун Мин просто упомянул бы: "должным образом позаботься", и подарил бычто-нибудь…

Если бы Жуй циньванфэй, прежде чем уйти, просто отдала бы несколько приказов и оставила нескольких человек, или запретила бы другим наложницам выходить, или, узнав, что это маленькая цзюньчжу, удержала бы ее…

Тогда Цянь-Ши не умерла бы, и этот ребенок тоже не оказался бы отброшен в сторону, чтобы погибнуть, даже не попробовав молока.

В конце концов, все эти птицы высокого полетапривыкли ставить себя выше остальных, считая человеческую жизнь ничтожной. Людей, которые им не нужны, они могут полностью игнорировать и ничего не делать. По отношению к Цянь-Ши, женщине такого типа, Жуй циньванфэй все еще питала сострадание, но и только. Она не будет из-за этой капли сострадания искать неприятности для себя, протягивая руку помощи. Какими бы несчастными и жалкими они ни были, все они по факту моглипохититьее мужа и в любой момент стать угрозой для ее детей.

В то же время Цзинь циньван вернулся в столицу!

В отличие от того времени, когда он покинул городналегке, его возвращениеможно было назвать очень громким и показным. Помимо церемониальной процессии циньвана, его сопровождало более тысячи стражников.

По пути зевакиболее чем достаточно усладили свой взор этим зрелищем. Хотя охрана разделила их, интерес ничуть не уменьшился. Они не знали, кто был тот человек в карете. Даже если они жили у ног императора, простолюдины все еще были далекиот тех, кто обладал властью, и эту пропасть нельзя было преодолеть. Даже те люди, которые знали опознавательные знаки высших чиновников и знатных семей в столице, ите, кто понимал характер Цзинь циньвана, все еще осмеливались только два раза тайком сплюнуть, не решаясь нагло показать это открыто.

Цзин Вань идругие экипажи следовали позади, также в пределах досягаемости охраны. Внешне они казалисьпочти членамисемьи Цзинь циньвана.

Покидаяхрам Белого дракона, они узнали, что раненый Цзинь циньван просто случайно возвращался в столицу в то же самое время. Из всейчетверкидевушек до этого только Цзин Вань знала, что на него напали, даже Сунь И Цзя не знала. Герцогиня Дин тоже не говорила ей об этом. Они, наконец, выяснили это при полученииСунь ИЦзя известияо даровании бракаи случайного упоминания Чжан-Ши.Вскоре после Цзинь циньвана нашли, и в храме Белого дракона ввеливоенное положение. Из-заэтогок произошедшему было приковано повышенное внимание.

Перед храмом Белого дракона люди с обеих сторон стояли на некотором расстоянии друг от друга. На его лице не отражалось никаких эмоций, взгляд был ледяным, и он стоял, заложив руки за спину. Даже со своим несравненно красивымлицомон все равно заставлял дрожать от страха. Вдобавок еговнушительноеприсутствиепрепятствовало людям опрометчиво приближаться к нему.

[1] подробнее об этом в главе Исторические заметки: культура и искусство

http://tl..ru/book/19909/938807