Глава 148

—Да. Её тело в ужасном состоянии, — ответил Тун Янь и пустился в рассказы о том, как в детстве Сюй Синьдо пострадала от обморожения, о пищеварении, испорченном низкокачественным питанием, дисменорее и слабом иммунитете.

От таких подробностей Инь Хуа стало не по себе. Женщина притихла и стала медленно постукивать пальцами по круглому столику. Вдруг в её мыслях всплыло давнее воспоминание.

Инь Хуа вспомнилось, как однажды Тун Янь почти перестал питаться, жутко исхудал и вместе с тем начал проявлять особую тревожность. Мальчик то и дело озирался по сторонам глазами, полными глубокого беспокойства. Окружающим, видящим дрожащего от страха ребёнка, хотелось взять его на руки и утешить.

Вто время, решив, что сынишке необходима поддержка, Инь Хуа осталась с ним и попробовала завести разговор.Тун Янь отвечал неохотно и смотрел на мать с опаской. Наконец Инь Хуа предложила ребёнку поесть, и тот, помявшись, согласился.

Инь Хуа была несказанно рада, ведь именно этого она и хотела: как-никак мальчик голодал уже несколько дней. Мать спросила, чего именно желает чадо, и Тун Янь с осторожностью ответил: «Заварной лапши». С этими словами он жалобно воззрился на Инь Хуа, будто считая свою просьбу слишком уж привередливой.

Просто заварной лапши.

Он попросил самую дешёвую еду…

Делать было нечего. Инь Хуа попросила прислугу заварить лапши. При виде блюда глаза Тун Яня тут же загорелись. Подцепляя лапшу палочками, сынишка украдкой посматривал на неё.

В те годы Тун Янь имел маленькое личико и большие глаза.Когда он опустил голову и поднял взгляд на Инь Хуа, его глаза стали казаться ещё больше.

Тун Янь поедал заварную лапшу с такой аккуратностью и благодарностью, словно пробовал столь изысканную еду впервые в жизни. В его глазах читалось одно: страх остаться без драгоценного кушанья.

Сердце Инь Хуа напряглось от странного переживания, но вовсе не из-за резкого похудения сына, а из-за того, что ребёнок, сидящий перед ней, вёл себя… как чужой.

Вероятно, этот чужой ребёнок с младенчества переживал тяготы жизни, а его родители пребывали в такой нищете, что даже заварная лапша была им не по карману. Потому-то он и уплетал заварную лапшу будто самое роскошное блюдо, поглощая каждую лапшинку с огромной благодарностью.

И всё же, глядя на ребёнка, Инь Хуа видела перед собой своего родного Тун Яня. Она с тревогой гадала, что случилось с её сыном. Возможно, так на него повлияла нехватка внимания?..

Услышав рассказ о бедах Сюй Синьдо, Инь Хуа помрачнела. Миг спустя она вновь посмотрела на Тун Яня: тот сидел рядом с телефоном в руках и, судя по всему, с кем-то переписывался.

—Ты ещё занимаешься игрой на пианино? — заговорила Инь Хуа.

—О… Да, занимаюсь, — с неохотой ответил Тун Янь.

—Приближаются экзамены. Как у тебя с учёбой? — задала мать следующий вопрос.

—Я был слишком занят уроками пианино и не успел выделить достаточно времени на учёбу, так что как карта ляжет, — отмахнулся сын.

Инь Хуа уже привыкла к ученическому разгильдяйству Тун Яня. Едва она приготовиласьвысказаться, ей поступило сообщение от домработника.

[Госпожа Му желает прийти к вам в гости с дочерью, Му Цинъяо. Говорит, привести Сюй Синьдо не представляется удобным]

—

доложил слуга.

—Этим уродам не позволено переступать порог моего дома. Откажите им, — прищёлкнув языком, указала Инь Хуа в голосовом сообщении.

[Хорошо, передам им в вежливой форме]

—

принял указание домработник. Вежливость требовалась лишь для поддержания имиджа семьи Тун.

http://tl..ru/book/74081/3136422