124

Глава 124

Девушка очень хотела узнать, что скрывается под бинтами. Хотела так сильно, что почти теряла рассудок. Эхи осторожно помахала рукой перед лицом Юриена, прислушиваясь к его ровному дыханию. Казалось, он крепко спал.

[Что ты делаешь? Ты же не собираешься его убить? Тогда зачем проверяешь, спит он или нет?]

Игнорируя голос меча, Эхи медленно протянула руку и аккуратно взялась за золотую пуговицу мундира. Она осторожно взглянула на лицо Юриена — он не пошевелился.

[О, хочешь задушить? Вау, правда собираешься убить?]

«Заткнись уже, проклятый меч», — мысленно буркнула девушка и расстегнула одну пуговицу, тут же отдёрнув руку. Затем, снова успокоившись, она раскрыла чувства, проверяя, нет ли кого поблизости. Никого не было, а Юриен продолжал спокойно спать. Затаив дыхание, девушка быстро расстегнула остальные пуговицы и осторожно отодвинула воротник. Под тканью был плотно намотанный белый бинт.

«Такое чувство, будто делаю что-то очень плохое. Хотя… это и правда плохо».

Узел бинта не был виден — видимо, находился сзади. Эхи поставила одно колено между его ног, придерживая свободной рукой волосы, чтобы те не упали ему на лицо, и наклонилась ближе. Наконец, заметив слегка примятый узел, она уже собиралась к нему прикоснуться, когда кресло, на котором они находились, тихо скрипнуло.

В тот же миг перед её лицом раскрылись небесно-голубые глаза Юриена.

Взгляд проснувшегося мужчины был туманным, словно он ещё не до конца осознавал происходящее. Эхи застыла на месте. Волосы, которые она придерживала рукой, выскользнули и рассыпались по его груди.

— Л-лорд, это совсем не то, что вы подумали, я просто…

Девушка хотела оправдаться, но не успела. Юриен вдруг схватил её за затылок, притянул к себе и поцеловал. Его другая рука обхватила талию Эхи, прижимая ближе. Он слегка прикусил её губы, нежно коснулся их языком и проник в приоткрытый рот, лаская. Незнакомое, будоражащее чувство разлилось по телу Эхи. Она попыталась отстраниться, но его ладонь, скользнув по её шее, коснулась мочки уха, заставив вздрогнуть.

— Ах…

Эхи чувствовала себя странно. Юриен на мгновение отстранился и улыбнулся ей — сладко и немного сонно. Его полуприкрытые глаза смотрели только на неё. Пальцы снова нежно коснулись её шеи, погладили мочку уха, медленно обвели линию ушной раковины.

— П-подождите, пожалуйста…

Что-то здесь не так. Он ведёт себя странно. Может быть, ещё не совсем проснулся?

Несмотря на головокружение, Эхи пришла к такому выводу и упёрлась ладонями ему в плечи, пытаясь подняться. Она слишком близко наклонилась над ним, и теперь их тела оказались плотно прижаты друг к другу. Но вместо того чтобы отпустить её, Юриен обнял ещё крепче и снова поцеловал — на этот раз глубже и настойчивее. Его ладонь скользнула вверх по её спине, шелестя тканью платья.

— М-м…

Девушка невольно издала тихий звук. Голова кружилась, дышать становилось трудно. Когда она пыталась отстраниться, он тут же притягивал её обратно. Когда она сдавалась и затихала, он ласкал её с нежной заботой.

Юриен был одновременно настойчив и нежен. Казалось, во рту появился сладкий вкус, которого не могло быть. Силы покидали руки, которыми она пыталась оттолкнуть его. Эхи вцепилась в плечи Юриена, чувствуя, как мнутся безупречно выглаженные складки мундира. Его ладонь, лежавшая на её щеке, медленно спустилась вниз по шее, коснулась открытых ключиц, лаская их, словно любуясь их формой.

[Ты что творишь, безумец?! До чего собираешься дойти?!]

Священный меч Рангиос отчаянно закричал. Он и раньше пытался предупредить своего хозяина, но тот его не слышал. Юриен пришёл в себя лишь тогда, когда почувствовал, будто кто-то ударил его по душе. Перед глазами было раскрасневшееся лицо Эхи, под пальцами — её нежная кожа, в руках — тонкая талия, а на губах всё ещё ощущался её вкус. Мужчина вздрогнул и резко отпустил девушку.

Что он только что сделал?

[И не смей рассчитывать, что я в ближайшее время буду называть тебя хозяином.]

Недовольно пробормотал Рангиос. Юриен с трудом привёл мысли в порядок.

Перед приёмом Эхи призналась ему, и всю ночь он не мог заснуть. На следующий день Юриен старался выполнять свои обязанности как обычно, но на самом балу снова потерял голову из-за неё. Он надеялся, что хотя бы в эту ночь сможет отдохнуть, однако воспоминания о её поцелуе и словах вновь лишили его сна.

Две бессонные ночи подряд сделали своё дело — он был настолько измучен, что уснул и даже увидел сон. Поэтому, когда почувствовал сладкое прикосновение, от которого сжалось сердце, то решил, что всё ещё спит и видит сон — сон, в котором Эхи была рядом и касалась его шеи.

«Это был не сон? Это происходило на самом деле?»

Юриен коснулся шеи: пуговицы были расстёгнуты, бинты открыты. Может быть, сам расстегнул их во сне? Он машинально застегнул пуговицы, прикрывая бинты, и растерянно уставился перед собой. Эхи, освободившись от его рук, отступила назад, слегка пошатываясь и прикрывая ладонью губы. Её лицо горело ярким румянцем. Посмотрев на неё, Юриен вдруг осознал, что только что произошло.

Он поцеловал её. Очень жадно. На самом деле мужчина хотел даже большего, но всё же это был поцелуй, почти насильственный. Лицо Юриена побледнело. Он поспешно поднялся и шагнул к Эхи, но та инстинктивно отступила назад. Увидев её реакцию, Юриен почувствовал отчаяние. В глазах его блеснули слёзы, голос задрожал.

— Эхинацея, я только что…

— Эхи.

— …Эхи. Я правда…

— Нет, не извиняйтесь.

Эхи всё ещё закрывала губы рукой, лицо её пылало. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Бардергиос, кажется, что-то говорил, но она почти не слышала его.

— Вам не за что извиняться, — повторила она, и несмотря на смущение, голос её звучал уверенно и искренне.

Эхи действительно так считала. Она не хотела слышать извинений за этот поцелуй и не хотела видеть на его лице такое выражение.

— Вы же сами сказали, что мы можем позволить себе такое.

— Но я сделал это без твоего согласия…

— Когда я говорила, что мы можем себе это позволить, я имела в виду отношения, в которых не нужно каждый раз спрашивать разрешения или извиняться. Если мне будет неприятно, я скажу. Но ведь я не сказала. Мне не было неприятно. Просто… я немного растерялась.

Юриен рассеянно смотрел на неё, а затем вдруг шагнул ближе. Эхи снова отступила назад. Он слегка наклонил голову и приблизился ещё. Дальше отступать было некуда — спина девушки упёрлась в огромное окно кабинета. Он остановился так близко, что между ними едва оставалось расстояние в ладонь, и посмотрел на неё сверху вниз. Эхи отвернулась и опустила взгляд, продолжая прикрывать рукой губы. Горячий румянец на её щеках никак не спадал. Юриен тихо прошептал:

— Тогда почему ты избегаешь меня?

Эхи промолчала. После неожиданного первого поцелуя было трудно спокойно смотреть ему в глаза. Глубоко вдохнув, она с трудом ответила:

— Я, я не избегала.

— Избегаешь ведь. Даже в глаза мне не смотришь. Если сердишься, не держи в себе. Это моя вина, и это мне должно быть неловко смотреть на тебя.

— Я не сержусь. Просто, просто я впервые… и я не привыкла, поэтому… то есть… мне понравилось.

Голос Эхи становился всё тише и тише. Она полностью закрыла лицо ладонью, не в силах справиться со смущением. Ей казалось, будто её наказали за попытку без разрешения расстегнуть пуговицу и заглянуть под бинты.

Только услышав её слова, Юриен осознал, что это был её первый поцелуй. Разумеется, для него самого это тоже было впервые. Он никогда не думал, что его первый поцелуй произойдёт именно так. Осознание этого заставило мужчину покраснеть до кончиков ушей. Хорошо, что закатное солнце заливало всё вокруг красноватым светом, скрывая их обоих от посторонних взглядов.

От волнения ему стало трудно стоять прямо, и он машинально опёрся рукой о стекло за её спиной. Эхи вздрогнула, почувствовав, как его рука оказалась рядом с её плечом. Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Её губы были чуть влажными и покрасневшими, невыносимо красивыми. Он уже ощутил их вкус совсем недавно, но тогда был не в ясном сознании, и теперь ему казалось, что этого было недостаточно. Ему хотелось ещё. Она сама сказала, что у них такие отношения, при которых это дозволено. Эти слова стали для него оправданием. Желание, охватившее его, вырвалось наружу:

— …Для меня тоже впервые, и я не привык. Но, несмотря на это, я хочу тебя. Всегда хотел. — Юриен зачарованно смотрел на неё и осторожно коснулся ладонью её щеки, мягко приподнимая лицо девушки к себе. — Если ты не против… я бы хотел, чтобы мы привыкали друг к другу постепенно. Ты согласна?

Его большая ладонь была тёплой, а голубые глаза смотрели на неё с завораживающим блеском. Он часто — нет, почти всегда — смотрел на неё так, словно видел перед собой нечто невероятно прекрасное и достойное восхищения.

Эхи подумала, что это нечестно — обладать таким красивым лицом и делать такое умоляющее выражение. Даже его медленно опускающиеся ресницы казались филигранной работой искусного Мастера. Сердце девушки всё ещё бешено билось.

Вместо ответа Эхи подняла руки и обняла его за шею. Юриен послушно наклонился к ней, следуя её движению. Их губы соприкоснулись, глаза закрылись, а дрожащие пальцы переплелись. Они начали постепенно привыкать друг к другу.

* * *

24 июня состоялась очередная еженедельная встреча клуба Мудрость.

Это была первая встреча после фестиваля, и впервые с момента основания клуба на ней присутствовали абсолютно все члены без исключения. Наконец-то появился и Бараха Ислаф, ранее постоянно занятый другими делами.

Эхи, как обычно, провела тренировочные поединки. После его признания встречаться с Барахой было довольно неловко, но он вёл себя настолько естественно, что и она смогла сохранить спокойствие.

Фехтование Барахи было практически безупречным. Его стиль отличался силой и тяжестью, идеально соответствуя мощному телосложению. Подправлять в его технике было почти нечего — во многом благодаря тому, что его лорд, Барон Тиллиус, регулярно тренировался с ним лично.

Эхи внутренне восхищалась его мастерством, проводя тренировочный бой. Остальные члены клуба, наблюдавшие за ними, были потрясены: Эхинацея проводила учебный поединок даже с самим Барахой Ислафом, который с момента поступления ни разу не уступал первое место в рейтинговых состязаниях.

Сам Бараха, знавший, что Эхи — владелица Гиоса, воспринимал это как само собой разумеющееся и полностью сосредоточился на её движениях.

— Спасибо, Эхи.

— Благодарю вас, старший.

После окончания поединка Бараха вежливо поблагодарил её и поспешно удалился.

Эхи изначально планировала после общей встречи позвать его отдельно и дать ещё несколько советов. Но после того, как она отвергла чувства Барахи, ей было неловко встречаться с ним наедине. Да и он вряд ли этого хотел. К тому же у него был прекрасный наставник — Барон Тиллиус, и её помощь не была необходимостью.

«Интересно, удалось ли ему справиться со своими чувствами?»

Эхи с тяжёлым сердцем смотрела ему вслед, затем отвела взгляд. Бараха чувствовал её взгляд, но никак не отреагировал. Если он действительно хотел забыть её, то должен был избегать даже мыслей о ней. Хотя получалось это не слишком хорошо.

* * *

Время шло, наполненное привычными заботами: клубные встречи, тренировки, обязанности оруженосца рядом с Юриеном. Хотя никто вокруг не должен был ничего заметить, они с Юриеном постепенно привыкали друг к другу. Благодаря мастерству командора им было легко находить возможность оставаться наедине.

Кроме того, была и другая помощь.

Среди сотрудников канцелярии ходили слухи, что командор Ордена Лазурного Неба почти каждый день навещает свою невесту. Поговаривали, что командор, прежде постоянно находивший себе работу даже в свободное время, наконец-то стал вести себя более по-человечески. И это, без сомнения, было заслугой его невесты.

30 июня, после полудня, Розалин Диасант сидела в беседке сада штаба ордена напротив Эхинацеи Роаз. Юриен ненадолго вышел, получив срочное донесение.

— Я снова благодарна вам, леди Диасант.

— Ну что вы. Я рада, что могу хоть так вас отблагодарить, — Розалин сделала глоток чая и загадочно улыбнулась. — Я ведь сама долгое время тайно встречалась со своим возлюбленным. Так что в организации тайных свиданий я настоящий эксперт.

— …Какой человек ваш муж?

— Его звали Шон Уоррент. Он приехал в герцогский особняк в качестве ученика придворного портретиста Диасантов. Мне тогда было пятнадцать, а ему — восемнадцать. Он был добрым, старательным, но немного глуповатым и совершенно неумелым человеком.

— Простите?

Эхи растерялась от такой неожиданной характеристики человека, ради которого Розалин отказалась от титула дочери герцога. Увидев её замешательство, Розалин весело рассмеялась.

http://tl..ru/book/65139/3403771