Глава 194. Разговор с Драко Малфоем

После того, как профессора конфисковали фотографии, Драко Малфой решил, что происшествие больше не имеет к нему никакого отношения. Он снова стал появляться за столом Слизерина, высокомерно рассказывая о гостинцах, которые присылали ему родные, или громко рассуждая в коридоре о том, насколько жалкой будет дальнейшая жизнь семейства Уизли.

Антони закончил обсуждение с Дамблдором — тема его исследования сменилась с воскрешения на бессмертие — и собирался обратиться к Профессору Флитвику за разъяснениями некоторых магических принципов. Дамблдор перечислил имена нескольких современных мастеров магической теории и посоветовал Антони почитать их труды, а Антони вспомнил, что Профессор Флитвик упоминал о наличии в его кабинете книг с соответствующими комментариями.

— А что, если он и правда поверил? — с жаром прошептала Гермиона, склонившись к Рону. — Не стоило тебе так над ним подшучивать, Рон!

— Не глупи, Гермиона, — сказал Рон. — Это же просто шутка, никто не поверит… О, доброе утро, Профессор Антони.

— Доброе утро, мистер Уизли, — сказал Антони. — Доброе утро, мистер Поттер, мисс Грейнджер. Мне показалось, я только что услышал, как вы говорили о какой-то шутке?

— Нет, ничего особенного.

Антони испытующе посмотрел на них. Никто из троицы не отвел взгляд — разве что Гермиона выглядела немного раздражённой, — поэтому он решил, что это действительно не так уж и важно, и, просто посоветовав им быть осторожнее, отпустил их.

Профессора Флитвика не было в кабинете, и Антони вспомнил, что у того сегодня утром урок у третьего курса. Он уже собирался отправиться на урок Заклинаний, чтобы найти профессора, но в коридоре его остановил Колин Криви.

— Профессор Антони, — воскликнул он радостно, — вы не могли бы проводить меня до гостиной Слизерина? Я не знаю пароль.

— Зачем тебе в гостиную Слизерина? — спросил Антони, озадаченно нахмурившись.

— О, я хочу, чтобы Драко Малфой расписался вот на этом, — беззаботно ответил Колин, показывая ему фотографию. На ней Драко Малфой стоял на коленях, согнувшись и схватив себя за горло, в то время как из его рта выползал огромный слизень. Антони заметил на фотографии еще несколько мантий и ботинок — он узнал свои и Хагрида, но ни один из них не попал в кадр целиком, — а ещё несколько слизней ползли по лежащей рядом метле.

Антони потерял дар речи.

— Ты… Почему ты решил, что мистер Малфой захочет дать тебе автограф, мистер Криви? — спросил он. — Кроме того, эти фотографии сейчас запрещены. Отдай её мне.

— Ах, ладно. Хорошо, что у меня их ещё много, — бодро отозвался Колин и, встав на цыпочки, протянул фотографию Антони. — Говорят, вы самый добрый профессор… Пожалуйста, Профессор Антони.

— Нет, и я настоятельно советую тебе больше не зацикливаться на этой идее, — решительно отказал Антони. — А теперь отправляйся на урок, Колин. Уверен, урок Травологии у первокурсников начнется с минуты на минуту.

Профессор Флитвик с радостью принял Антони и вывалил ему в руки все соответствующие теоретические книги. Антони обнимал стопку книг, планируя, что будет читать на следующей неделе, как вдруг услышал какую-то суматоху впереди, в коридоре.

Он услышал, как Колин сказал:

— Рон сказал, что если ты дашь мне автограф, то он сможет раздобыть для меня автограф Гарри!

— Ха, автограф Поттера! — раздался холодный голос, похожий на голос Малфоя. — Конечно, ведь Уизли только и остается, что торговать автографами.

Слизеринцы разразились смехом, а Колин возмущенно воскликнул:

— Рон — друг Гарри!

— Его отца вот-вот уволят, — протянул Малфой, — и если святоша Поттер не поможет ему, то ему и его рыжим братьям-хорькам придется рыться в мусорных баках в поисках еды.

Антони со своей кипой книг протиснулся мимо учеников. Хаффлпаффцы, подняв головы и увидев его, возбужденно зашептались.

— Нельзя так говорить о людях! — с негодованием произнес Колин.

— Буду говорить, что хочу, — презрительно бросил Малфой. — А что до тебя, то если ты еще раз посмеешь сунуть свои грязные лапы мне под нос, мелкая сошка…

— Мистер Малфой! — прервал его Антони, подходя ближе.

Драко поднял голову, и его злобное выражение лица на мгновение сменилось испугом. Он не был настолько глуп, чтобы оскорблять Колина в присутствии Профессора. В следующее мгновение он схватился за шею.

— Профессор Антони, извините, у меня ужасно болит…

— Мистер Малфой, мне нужно с вами поговорить, — низким голосом произнес Антони, оглядывая стоявших рядом слизеринцев. Пэнси Паркинсон, задрав подбородок, встала за спиной Драко.

Антони задержал на ней взгляд на несколько секунд. На лице Пэнси мелькнуло смущение, и она невольно отступила в сторону, но тут же выпрямилась и уставилась на Антони.

Генри отвел взгляд.

— Пройдемте со мной, мистер Малфой, — сказал он. — Если вам действительно так больно, мы можем поговорить в Больничном Крыле. Или вы предпочитаете побеседовать во время отработки?

— Хорошо, Профессор, — неохотно согласился Драко и последовал за ним.

— Присаживайтесь, мистер Малфой, — предложил Антони. — Хотите чего-нибудь выпить?

Драко, крепко сжав челюсти, напряженно сидел напротив Антони.

— Нет, спасибо, Профессор Антони, — ответил он с преувеличенной вежливостью.

— Расслабьтесь, — усмехнулся тот, — я ведь сегодня не снимал с вас баллы, не так ли?

— О чём вы хотели со мной поговорить? — настороженно спросил Драко. — Ладно, я могу простить Уизли и остальных, но я ни за что не стану подписывать эти фотографии! — на его бледном лице промелькнуло смущение, а затем он словно что-то вспомнил и громко продолжил: — Кстати, о фотографиях. Разве вы не должны были конфисковать их все?..

— Приношу свои извинения, мистер Малфой, — примирительно сказал Антони. — Мы конфисковали только те фотографии, что распространялись среди учеников, но у мистера Криви, похоже, остались… хм… Запасы. Я понимаю, что вы не хотите, чтобы кто-то их видел, поэтому думаю, что вскоре с мистером Криви тоже поговорят.

Драко с опаской посмотрел на него, словно пытаясь понять, не смеется ли тот над ним, а затем неожиданно спросил:

— Вы назначали Пэнси отработку.

— Так и есть, — подтвердил Антони. — Надеюсь, она не стала делать куклу вуду, чтобы проткнуть меня иголками, когда вернулась в гостиную Слизерина. У меня в последнее время плечо побаливает.

Драко не дал перевести тему:

— Вы собираетесь провернуть то же самое со мной? Назначить отработку, а потом промывать мне мозги речами Дамблдора?

— А что это за речи такие — речи Дамблдора? — с любопытством спросил Антони.

Драко с отвращением сморщил нос.

— Ну, это все эти его идеи о том, что волшебники не должны делиться по чистоте крови… Конечно же, вы в это верите. Вы же, в конце-концов, преподаёте Маггловедение, — ему почти удалось скрыть сарказм в голосе, когда он произносил последние слова.

— А если я скажу тебе, что, попав в магический мир, я слышал только эти речи? Тебе не кажется, что так будет проще меня понять? — спросил Антони. — Расскажи мне о других речах, мистер Малфой, просвети меня. Объясни, почему чистокровные волшебники лучше остальных.

— Вы же сами не чистокровный, — парировал Драко. — Ладно… Наши чистокровные семьи из поколения в поколение поддерживали стабильность в магическом мире, всегда помня о достоинстве волшебников.

— И что это значит? — мягко спросил Антони.

Драко какое-то время внимательно смотрел на него. Антони терпеливо ждал.

— О… Я понял, — наконец произнес Драко. — Вот так Пэнси и попалась на вашу удочку. Вы притворились, что на нашей стороне, а потом ловко одурачили её. Но со мной этот номер не пройдет.

Он высокомерно вскинул подбородок, с показным мужеством глядя на Антони.

— Да, я знаю, что с тобой этот номер не пройдет, — подтвердил Антони.

В отличие от Пэнси, Драко никогда не страдал от веры в теорию чистой крови. Пэнси, возможно, всё ещё вспоминала своего мёртвого Чарльза, корила себя за боязнь высоты, боялась опозорить свою семью… Но Драко — нет.

Антони достаточно было одного взгляда в холодные серые глаза Драко, чтобы понять, что перед ним избалованный ребенок. Чего только стоили посылки со сладостями, которые совы ежедневно приносили ему, новые метлы для команды Слизерина… Он ни секунды не сомневался в своём превосходстве. Он всем сердцем боготворил своего отца, верил в то, что родился особенным благодаря своей крови, наслаждался ощущением собственной исключительности.

— Чай будешь? — спросил Антони. — И да, ты прав, я действительно верю в «речи Дамблдора», но это не мешает мне выслушать и твоё мнение. Думай, что это из-за моей жажды знаний. Должны же быть какие-то причины, по которым вы с друзьями верите в теорию чистой крови, верно?

Судя по выражению лица Драко, он считал Антони немного ненормальным. Он украдкой оглядел плотно закрытое окно и дверь позади себя, а затем, словно что-то вспомнив, приподнял брови и неожиданно уступил.

— Ладно. Как член семьи Малфоев, я прекрасно знаю, сколько всего мои предки сделали для магического мира, сколько жертв принесли. Во времена охоты на ведьм они шли на невероятные ухищрения, рискуя собственной жизнью, чтобы сохранить наш род чистым, не смешивая его с кровью магглов… А теперь Дамблдор вещает свою ахинею, желая, чтобы мы с распростертыми объятиями приняли в свои ряды грязнокровок.

Драко посмотрел на Антони, словно ожидая, что тот сейчас вскочит с места и снимет с него баллы. Антони с улыбкой пододвинул к нему чашку с чаем, показывая взглядом, что слушает.

— Магглы! Ха, а вот вы, Профессор Антони, наверняка их любите, — с апломбом произнес Драко. — Но раз уж вы спросили моё мнение, то вынуждены будете признать, что эти глупые создания… Они никогда не смогут постичь истинную силу мира, его истинную магию. Они — те, от кого магия отвернулась, те, кого она сочла недостойными.

— Нет, мистер Малфой, не уходите от ответа, — сказал Антони. — Меня не удивляет ваша неприязнь или презрение к магглам — насколько я знаю, многие волшебники разделяют ваши чувства, — мне любопытно, почему вы презираете волшебников, рожденных в семьях магглов. Согласно вашим же словам, магия их выбрала.

— Неужели вы не понимаете? — воскликнул Драко. — Магия не должна была выбирать их! Если мы позволим этим низшим существам осквернять магию… Однажды… — он запнулся, словно не зная, как объяснить Антони, какими будут последствия, — Однажды магия утратит свою чистоту!

Антони пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. Сидящий перед ним второкурсник-слизеринец раздувался от гордости, пытаясь убедить его в превосходстве чистой крови с помощью теории, в которой и сам не до конца разбирался.

Драко свирепо посмотрел на Антони, пытаясь подавить его своим напором. Но когда ты взрослый — тем более, когда ты точно знаешь, что сидящий напротив двенадцатилетний мальчишка — твой ученик — тебя сложно напугать насупленным видом.

— Что же это за магия такая — чистая магия? — как можно серьезнее спросил Антони.

К его удивлению, хотя взгляд Драко по-прежнему оставался холодным и колючим, на его лице появилась торжествующая улыбка, как будто у него уже был готов ответ на этот вопрос.

— Не та чепуха, которой учат в школе, — презрительно бросил Драко. — Истинная магия, более могущественная магия… Вы же сами знаете.

— Я?

Драко кивнул, и в его голосе зазвучали высокомерные, почти угрожающие нотки.

— Не думайте, что я не знаю вашего секрета, Профессор Антони. Вы предали нас, вы сами когда-то искали более могущественную магию… Отец рассказывал, что вас бросили в Азкабан, а Дамблдор забрал вас оттуда под свою ответственность.

Антони смотрел на Драко, не понимая, почему тот так беспечно заговорил об этом. Если бы Драко считал Антони отъявленным тёмным волшебником, то ему стоило бы опасаться за свою жизнь, а если не считал, то не следовало бы намекать Антони — своему Профессору, — что тот симпатизирует тёмной магии.

Но тут он понял. Драко никогда не приходило в голову, что его жизни может что-то угрожать. Он верил, что что бы он ни сделал, что бы ни сказал, его семья, чистокровный род Малфоев, защитит его. Как будто это был какой-то волшебный защитный амулет.

— И что же рассказывал твой отец? — спросил Антони, не подтверждая и не отрицая его слов.

В этот момент из угла кабинета послышался всхлип. Антони удивленно обернулся и увидел незнакомого домового эльфа в рваной одежде. Антони даже не заметил, когда тот вошел. Большие выпуклые глаза эльфа были полны слез, он молча теребил свои огромные уши.

— Заткнись, Добби! — раздраженно бросил Драко. — Хороший слуга должен быть незаметным.

Домовой эльф со слезами на глазах кивнул, а затем с мольбой замотал головой, не издав ни звука.

— Вернёмся к нашей беседе… — начал было Драко, заметив, что Антони всё ещё смотрит на эльфа, забившегося в темный угол. — А, это наш домовой эльф. Отец очень переживал, когда я пострадал, поэтому теперь наши эльфы по очереди присматривают за мной.

— Мистер Малфой… Как зовут вашего эльфа?

http://tl..ru/book/114294/4508835