Глава 193. Совместное фото

Локонс бормотал без умолку, выписывая волшебной палочкой в воздухе замысловатые узоры. Антони попытался его остановить. Драко Малфой приподнялся на метле, пытаясь улизнуть, но близнецы Уизли оказались расторопнее. Они тут же подхватили Драко с двух сторон и подтащили к Златопусту.

Локонс очаровательно улыбнулся, но тут его перебил громкий возглас Антони:

— Профессор Локонс!.

Все изумленно ахнули. Шея Драко непонятным образом раздувалась, воротник формы туго врезался в шею, лицо посинело. В следующую секунду его вырвало. Из горла Драко фонтаном хлынули слизняки. Даже игроки Слизерина невольно отшатнулись.

— Вот видишь, стоило вытошнить, и всё прошло, — спокойно проговорил Хагрид.

Драко не удержался на метле и снова опустился на колени, не в силах подняться. Его всё ещё рвало. Светловолосый мальчик с отвращением и восторгом наблюдал за происходящим, не забывая щёлкать камерой.

— Нет, Рубеус, дело не в слизняках, — возразил Антони. Драко прокашлялся, кажется, слизняки вышли, но его шея по-прежнему оставалась раздутой и обвисшей.

Он был похож на снеговика, которого слепил неаккуратный ребёнок: тот боялся, что голова отвалится, и навалил между головой и туловищем огромный сугроб, из-за чего издали было непонятно, что это вообще такое.

Под мантией скрывалось худое тельце, и острый подбородок на фоне этой шеи смотрелся странно и нелепо. Драко всё время смотрел себе под ноги, Антони только сейчас заметил, что у него порван уголок рта, а на скуле красуется огромный синяк.

— Прекрати фотографировать, — сказал Антони. — Кто-нибудь, отведите его к Мадам Помфри! Профессор Локонс! — он попытался придать взгляду строгость, в точности как профессор Макгонагалл, и уставился на Локонса.

— Драко, — проговорил Златопуст, не глядя на Антони. — Зачем же ты пытался их удержать? Не нужно было запихивать слизняков в рот, тогда бы и шея не раздулась. Главное, что тебя больше не тошнит. Запомни это. А теперь отправляйся к Мадам Помфри, пусть она… хм… Вернёт твоей шее нормальный размер.

И бодрым шагом удалился.

Антони остался на поле, оттирая слизняков от гриффиндорцев и собирая расползшихся по траве существ. Драко выглядел изрядно побледневшим, но Хагрид без труда подхватил его на руки — от стыда Драко покраснел до корней волос. Время от времени с его мантии сваливались запоздалые слизняки и шлепались на землю. Слизеринцы шли следом, не давая зевакам приблизиться.

— Дамы и господа, — спросил Антони, поднимая с травы очередного слизняка, — не объясните ли вы мне, что здесь произошло?

Кто-то не выдержал и прыснул, и вскоре по полю разнёсся весёлый хохот гриффиндорцев. Гермиона Грейнджер, пытаясь сдержать улыбку, напомнила, что за такое поведение их могут наказать, но Рон Уизли заявил:

— Плевать, так ему и надо! Это он тебя обозвал!

— Профессор Антони, Драко Малфой оскорбил Гермиону, мы все разозлились… — начал Гарри Поттер.

— Я хотел его ударить, — перебил его Фред Уизли, вытирая кровь из носа, — но Флинт загородил Драко.

— А я врезал Блетчли, — гордо сообщил Джордж Уизли, — за тот случай на прошлом матче!

Невилл Лонгботтом возбуждённо размахивал кулаками, повторяя Рону и Оливеру Вуду:

— Я его отделал! Прямо в живот! Три раза! И ещё один — по морде… Хотел в нос, но, кажется, промахнулся! — на лбу у него красовалась ссадина, но он, похоже, её не замечал.

— Он назвал меня «грязнокровкой», Профессор Антони, — робко произнесла Гермиона Грейнджер. — Не знаю, что это значит, но явно что-то плохое…

— Это очень обидное слово, — сказала Анджелина Джонсон, обнимая Гермиону за плечи. — Не слушай его.

— Так обзывают тех, кто родился в семьях магглов, — объяснил Рон Гарри и Гермионе, — типа у них «грязная» кровь. Знаете, эти… Чистокровные… Вечно твердят об этом. Слизняки и то чище, чем он…

Антони смотрел на них, не зная, что и сказать. С одной стороны, он не хотел поощрять кулачные разборки, с другой — не видел смысла их наказывать. Сам он прекрасно знал, что означает слово «грязнокровка».

— Об этом узнают Профессор Макгонагалл и Профессор Снейп, — наконец произнёс он, радуясь, что не является Деканом ни Гриффиндора, ни Слизерина.

Ни Минерва, ни Северус не проявили к этой новости особого интереса. Более того, в тот же день Антони пропустил стаканчик с Хагридом, и тот рассказал, что подобные случаи происходили и пять, и десять, и пятнадцать, и двадцать лет назад.

— Эти самодовольные болваны перевернули всё вверх дном! — возмущался Хагрид, размахивая руками. — Чистокровные… Чушь собачья… Я же говорил, что все Малфои были Пожирателями смерти, да и остальные тоже в курсе… Все знают, но поймать их за руку не могут! Фадж — бесхребетный дурак…

— Я волнуюсь за Артура, — признался Антони. — Знаешь, у него и так с Малфоем непростые отношения из-за «Закона о Защите Магглов», а тут ещё его сыновья отправили Малфоя-младшего в больничное крыло. Боюсь, Люциусу это не понравится.

— Ты прав, Генри, — с тревогой подтвердил Хагрид. — Он устроит скандал. Потребует отчисления.

— Не думаю, что у него хватит на это полномочий.

— Ошибаешься, Генри, полномочия у него есть, — помрачнел лесник. — Он член попечительского совета, а совет может даже Директора уволить. — Он тяжело вздохнул и грохнул о стол пустую бутылку. — Повторишь, Генри?

Антони вернулся в замок слегка навеселе — проходя мимо комнаты Локонса, он ступал особенно осторожно — и уже засыпал, когда его что-то разбудило. Антони встал с постели, подошёл к окну и погладил кошку, которая мирно спала на подоконнике, свернувшись калачиком.

За окном бушевала гроза. Небо прорезали фиолетовые и белые молнии. Ветер трепал занавески, дождь барабанил по стеклу, стекал по карнизу и по хвосту кошки прямо на кровать. Одеяло Антони промокло и стало неприятно холодным.

Антони снова вспомнил слова Хагрида и реакцию Деканов. Ему показалось, что Профессор Макгонагалл сказала тогда: «Так ему и надо», а Снейп — «Гриффиндор лишается десяти очков за драку» или что-то в этом роде. А ещё Антони показалось, что Профессор Макгонагалл пила чай за одним столом со Снейпом. Правда ли это было, или ему просто приснился дурной сон?

Молния прорезала небо, на мгновение осветив мокрую землю, лес и далёкие горы. Ему показалось, что он видел сову, с трудом пробиравшуюся сквозь непогоду. Он закрыл окно, подвинулся на сухую часть кровати и снова уснул.

Хагрид утверждал, что Мадам Помфри тут же вылечила Драко («Какое-то зелье, стягивающее кожу»), но на следующее утро Антони услышал, что Драко по-прежнему отказывается покидать Больничное Крыло. Он лежал в кровати и стонал, жалуясь на жуткую боль в горле.

Эту новость, как ни странно, принёс Оливер Вуд.

В воскресенье утром Фред и Джордж жаловались, что их Капитан после ухода Антони заставил их до часу дня отрабатывать новую тактику. Никто не ожидал, что и сегодня тренировка начнётся ни свет ни заря.

— Парни, девчонки! — Оливер Вуд прошёлся вдоль стола Гриффиндора, вдохновляя команду на новые подвиги. — Такого шанса у нас ещё не было! Ловец Слизерина не успел сыграться с командой, а уже валяется на больничной койке! Да, у них «Нимбусы-2001», но что с того? Зато у нас самые трудолюбивые и целеустремлённые игроки! Самая сплочённая команда! Мы — лучшая команда Гриффиндора за много лет! Нам только нужно, чтобы кто-нибудь ещё разок врезал этому ловцу…

— Оливер! — раздался с преподавательского стола строгий голос Профессора Макгонагалл.

— Точно, разок маловато будет, — согласился Фред Уизли.

— Нужно что-нибудь такое, от чего его и Мадам Помфри не вылечит, — добавил Джордж Уизли.

— Замолчите вы оба! — оборвал их Оливер Вуд. — Так, на чём я остановился?.. Ах да, если ловец Слизерина пропустит ещё парочку тренировок…

Его желание сбылось очень скоро. Светловолосый мальчишка с фотоаппаратом, Колин Криви, проявил фотографии. Очень скоро вся школа увидела Драко с шеей как у индюка и фонтан слизняков, извергающийся из его горла.

Драко Малфой не принимал посетителей, он лежал в палате и изображал мучения. Антони пытался с ним поговорить, но Драко, притворяясь тяжелобольным, отказался общаться и добился права не посещать занятия.

Локонс в глазах многих учеников стал героем. Ребята делали копии фотографии Драко и просили Локонса подписать их. Локонс с радостью соглашался, чем заслужил ещё большее восхищение.

— Подумайте только о его подвигах, о его книгах! Неужели вы думаете, что Профессор Локонс не знает нужных заклинаний? — говорили они. — Он просто решил проучить Драко Малфоя. Помните, он говорил, что пожертвует всем ради борьбы с тёмными силами? А ещё он ненавидит дискриминацию!

Люциус Малфой подал жалобу в попечительский совет и в Министерство Магии, обвинив семью Уизли в ненадлежащем воспитании детей, а Хогвартс — в потакании хулиганству. Об этом случае написали даже в «Ежедневном Пророке», но, похоже, это произошло не по его воле. Профессор Стебль рассказала Антони, что Люциус тем же утром ворвался в редакцию и в типографию с требованием немедленно изъять статью.

Но было уже поздно. Пока Профессор Стебль говорила, Антони держал в руках газету.

«Недавно в стенах Хогвартса произошёл вопиющий случай: группа старших учеников подвергла издевательствам двенадцатилетнего второкурсника. По школе распространялись фотографии, на которых запечатлены издевательства над этим учеником.

Вызывает глубокое сожаление тот факт, что, помимо робких попыток Декана Слизерина, Северуса Снейпа, выразить протест, школа не предприняла никаких действий в отношении участников травли. Ещё больше тревожит то, что школа отказалась применять к обидчикам какие-либо меры воспитательного или дисциплинарного характера.

Источник, пожелавший остаться неизвестным, сообщил нашему корреспонденту: "Хулиганы, о которых идёт речь, уже давно терроризируют школу и неоднократно нарушали школьные правила. В частности, дети из семьи Уизли и ранее были замечены в издевательствах над своими товарищами, однако их действия сходили им с рук под видом безобидных шалостей".

Помимо всего прочего, появились сведения о том, что к травле был причастен по меньшей мере один из преподавателей. Хогвартс превращается в рассадник насилия и преступности вместо того, чтобы быть местом обучения и развития. Подобное поведение недопустимо, а молчаливое согласие и бездействие со стороны руководства Хогвартса вызывают крайнюю тревогу.

"Я обращаюсь к Министерству Магии с просьбой принять немедленные меры для решения этой проблемы и предотвращения любых подобных инцидентов в будущем, — заявила обеспокоенная мать одного из учеников. — Наши дети имеют право на безопасную школьную среду, и мы обязаны обеспечить соблюдение этого основополагающего права"».

— Ты уверена, что это не дело рук Малфоя-старшего? — удивлённо спросил Антони.

— Абсолютно, — ответила Профессор Бабблинг, не отрываясь от газеты. — Слишком уж похоже на правду. Если бы статью курировал Люциус, он бы непременно упомянул мистера Уизли и «Закон о Защите Магглов», обвинил бы Уизли в притеснении волшебников и ущемлении прав чистокровных магов.

— Люциус предпочитает решать подобные вопросы в Министерстве или в попечительском совете, — добавил Профессор Флитвик. — Он бы не стал выносить сор из избы, да ещё и публиковать эти фотографии. Он же сам требовал их изъять!

— Тогда кто это сделал? — растерянно пробормотал Антони.

— Не знаю, может быть, Фадж, — предположила Профессор Бабблинг. — Говорят, ему не нравится, что я вошла в Визенгамот… Считает, что у Дамблдора слишком много власти. Может, метит на его место.

Но как ни гадали профессора, большинство всё же решило, что за этой статьёй стоят Малфои.

Рон, Фред и Джордж получили письмо от миссис Уизли («Хорошо хоть не кричалку»). Узнав, что за всем стоят Малфои, она лишь укорила сыновей за излишнюю импульсивность. Артур тоже написал Антони, сообщив, что в Министерстве на него теперь косо смотрят, а он не может же написать у себя на лбу: «Мой сын поколотил Драко Малфоя». Впрочем, тон письма был скорее горделивым, чем подавленным.

Откликнулась даже бабушка Невилла.

— Боже, моя бабушка просто в ярости! — воскликнул Невилл, разворачивая письмо. — Она говорит, что меня тоже должны были упомянуть в газете!

http://tl..ru/book/114294/4508825