Глава 199. Растерянность Антони

Антони постоял немного на месте, сжимая в руке пакет с навозными бомбами, и развернулся, чтобы уйти.

Он всё ещё размышлял над последними словами Трейси.

Снейп — тоже полукровка? Кажется, он никогда не задумывался об этом. Если бы раньше кто-то поднял эту тему, он бы, вероятно, решил, что Снейп — чистокровный волшебник. Он ведь Декан Слизерина, а это, с точки зрения стереотипов, многое объясняло. Не говоря уже о том, что он покрывал чистокровных учеников, издевавшихся над другими, и никак не реагировал на трудности, с которыми сталкивалась Трейси из-за своего происхождения…

Миссис Норрис, услышав его шаги, бесшумно возникла у стены и уставилась на пакет в его руке.

— Кшш, брысь, я не ночной прогульщик.

Антони проводил взглядом тощую кошку, которая, злобно шипя, скрылась в коридоре, отбрасывая на пол длинную, кривую тень.

Он вернулся к прерванным размышлениям. Если Снейп — полукровка, то почему Слизерин выглядит именно так? Драко Малфой, несомненно, уважал Снейпа — об этом упоминали и Гарри, и Рон, и Гермиона — но как он мог одновременно уважать Снейпа и безнаказанно унижать магглорождённых?

Антони позволил себе побродить по школе и даже зашёл в учительскую, чтобы выпить чашку чая. В конце-концов, урок у него был только днём.

— Профессор Антони?

Антони обернулся.

Аргус Филч с Миссис Норрис на руках, одетый в выцветший старый халат, выглядывал из-за полуприкрытой двери учительской. Он подозрительно оглядывал комнату, словно проверяя, не спрятался ли под каждым ветхим стулом или столом какой-нибудь ночной гуляка.

— Мистер Филч, — кивнул Антони. — Чай?

— Нет, спасибо, Профессор, — с некоторым сожалением ответил Филч. В этот момент Миссис Норрис вырвалась из его объятий и подбежала к ногам Антони, пронзительно зашипев на пакет с навозными бомбами.

— А это что такое, Профессор Антони? — спросил Филч, прищурившись.

— Навозные бомбы, — ответил Антони. Не было смысла лгать об этом.

— Ага! — победно воскликнул Филч. — Какой именно ученик? Уизли? Где он их бросил? — его выпуклые светлые глаза жадно и злорадно уставились на пакет с логотипом магазина приколов.

Завхоз вошёл в учительскую.

— Я снял баллы, — сказал Антони. — Хм… Мистер Филч, вы уверены, что не хотите чаю?

Он не понимал, как Филч умудряется каждое утро начинать обход замка и при этом в три-четыре часа ночи всё ещё бодро выискивать ночных нарушителей. Антони был совершенно уверен, что Филч ещё не умер, и это только усиливало его любопытство.

Филч помедлил и медленно опустился на стул рядом с Антони.

— Ладно, спасибо, Профессор Антони. Без молока, только чай, — сказал он. Миссис Норрис запрыгнула к нему на колени, и Филч с любовью принялся расчёсывать пальцами её спутанную тёмно-серую шерсть.

Антони налил ему чашку чая и пододвинул поближе. Филч пробормотал слова благодарности, взял чашку, поднёс её к губам и сделал глоток, при этом нахмурившись от жара. Затем со стуком поставил чашку обратно на стол.

— Так какой именно ученик? — настойчиво спросил он, глядя на пакет у ног Антони. Миссис Норрис тоже подняла голову и уставилась на Антони своими круглыми, как бусинки, глазами.

— Я уже сказал, я снял баллы, — повторил Антони.

Филч недовольно фыркнул и потянул носом, как будто мог почувствовать запах навозных бомб сквозь запечатанный магией пакет.

— Директор должен запретить ученикам приносить эти штуки в школу! — сердито прошипел Филч, снова схватил чашку и сделал ещё один глоток, едва не пролив чай себе на руку.

— Ученикам можно приносить навозные бомбы в школу? — удивлённо выпрямился Антони.

Он ясно помнил, как Фред и Джордж рассказывали, что на первом курсе взорвали навозную бомбу в коридоре, и Филч устроил им разнос ("Вы, наверное, тоже это слышали, Профессор. Филч всё время твердит одно и то же: «запрет, порка, потрошение, выворачивание наизнанку…»"), и с тех пор они стали заклятыми врагами.

— Альбус Дамблдор слишком снисходителен к этим маленьким негодяям, — мрачно сказал Филч. — Он считает, что им полезно иметь немного свободы… Ха, польза… Как будто кто-то станет покупать навозные бомбы, чтобы просто любоваться ими в спальне!

Антони попытался осмыслить это правило:

— То есть ученики могут приносить их в школу, но не имеют права использовать?

— Именно! Но, говорю вам, Профессор Антони, этим ученикам нужна хорошая взбучка! Из-за них в коридорах стоит жуткая вонь… В моём кабинете есть список всех запрещённых в замке предметов, вы можете заглянуть, если хотите. Вот тогда-то вы, Профессор, поймёте, на какие пакости способны эти мерзкие типы, если их как следует не контролировать…

Слушая, как Филч продолжает сетовать на навозные и вонючие бомбы, Антони некстати вспомнил чалму профессора Квиррелла и запах чеснока. Он не смог сдержать смеха:

— Мистер Филч, мне кажется, Профессор Флитвик в прошлом году разработал какое-то заклинание для освежения воздуха, оно могло бы вам пригодиться.

Филч резко обернулся, его обвисшие щёки дёрнулись, он выглядел крайне раздосадованным.

Антони удивлённо перестал смеяться.

— Я… Конечно, это было бы очень полезно, — произнёс Филч, с трудом переводя дыхание, его голос был хриплым и сдавленным. — Я поговорю об этом с Профессором Флитвиком… Так или иначе… Ну ладно…

Он ушёл, прижимая к себе Миссис Норрис, оставив на столе чашку с ещё дымящимся чаем. Антони сидел в кресле в полной растерянности.

Этот вечер был слишком странным.

Помимо дупла в лесу, где, возможно, жила семья белок, если и было в Хогвартсе место, где Антони мог бы свободно высказать свои сомнения (и рассчитывать на ответ), то это был кабинет Профессора Стебль.

Комната была небольшой, с деревянными панелями на стенах, как в учительской, и всего двумя мягкими уютными креслами. В четыре часа дня солнце светило прямо на стол Профессора Стебль, золотя рассыпанные на тарелке крошки от песочного печенья.

Вдоль стен тянулись полки, на которых росли всевозможные волшебные растения. Пока Антони рассказывал свою историю, стайка грибов-поганок, подпрыгивая, пробежала мимо его ног и скрылась в тени.

— Боже мой, я совсем забыла, тебе ведь никто не говорил, — проговорила Профессор Стебль, с сочувствием глядя на него. — Генри, мистер Филч, к несчастью, — сквиб.

— Он сквиб? — изумлённо переспросил Антони. — Я думал, сквибы — большая редкость, и большинство из них ассимилируются в мире магглов…

Профессор Стебль кивнула:

— О да, большинство. Аргус Филч, очевидно, исключение, — мягко заметила она. — Генри, неужели ты не заметил, что он ни разу не доставал свою волшебную палочку?

— Многие преподаватели не пользуются палочками в обычной жизни, — попытался оправдаться Антони. — Например, Хагрид, или Мадам Пинс, или Мадам Помфри, или Мадам Крюк… Я и сам иногда забываю свою палочку. Не подумал… Он учился в Хогвартсе?

— Нет. Хогвартс — школа магии… Мы не принимаем учеников без магических способностей, независимо от того, знают ли они о существовании волшебного мира или нет. Это делается для удобства всех сторон, ведь вряд ли кто-то из учеников захочет изучать предметы, которые ему заведомо не дадутся. Должна тебе сказать, сквибы даже не могут иметь волшебную палочку, которая бы им подчинялась.

— Магглы…

Профессор Стебль сразу поняла, что он имеет в виду. Она покачала головой и тихо сказала:

— Не все хотят отрекаться от волшебного мира, даже если магия от них отреклась.

Как бы Антони ни не одобрял отношение Филча к студентам, в этот момент ему стало жаль старика. Он вспомнил, как Невилл рассказывал, что его семья считала его сквибом и пыталась всеми правдами и неправдами вывести его на чистую воду, ожидая, что он вот-вот проявит магический талант. В книгах, которые он читал, некоторые авторы проводили параллель между сквибами и магглорождёнными волшебниками, называя их «маггловскими сквибами», но Антони прекрасно понимал, что это не одно и то же, и был уверен, что авторы тоже это понимают.

— А студенты знают? — спросил Антони. — Они знают о Филче?

Профессор Стебль покачала головой:

— Нет, думаю, не знают, им и в голову такое не приходит. Некоторые, возможно, даже не знают, что означает слово «сквиб».

Что касается Снейпа и его происхождения, профессор Стебль лишь спокойно подтвердила:

— Да, я помню, Северус действительно полукровка, — а затем принялась настойчиво угощать Антони печеньем. Антони не стал больше расспрашивать, а вместо этого разговорился со Стебль о должности Специального Советника и о клубе Альбуса Дамблдора.

Только в субботу, закончив эксперимент с Фениксом, когда Дамблдор снова завёл разговор об экспериментах Снейпа с кровью единорога, Антони вдруг осенило.

— Профессор Дамблдор, — окликнул он, наблюдая, как Дамблдор убирает результаты эксперимента. — У меня к вам вопрос, возможно, несколько бестактный.

— Спрашивай, Генри, — добродушно ответил Дамблдор. — Должен признаться, боюсь, я так привык отвечать на вопросы, что порой уже не замечаю бестактности.

Антони погладил перо Феникса и сказал:

— Итак, я слышал, что Снейп… Профессор Снейп… Полукровка, — независимо от того, ожидал ли Дамблдор такого начала, вёл он себя совершенно спокойно. Антони продолжил: — Ещё я слышал, что мистер Филч — сквиб.

— Генри, ты только что произнёс два утверждения, — заметил Дамблдор. — Если ты спрашиваешь об их достоверности, то мой ответ — да, это правда.

Антони заколебался, не зная, как сформулировать свои сомнения. Дамблдор терпеливо и ободряюще смотрел на него, и Антони позволил первой же мысли сорваться с языка.

— Сэр, как сторонники идеи превосходства чистой крови отличают своих от чужих? Мистер Филч… Допустим, перед нами стоит ярый приверженец этой идеи, — (Феникс взмахнул крыльями и улетел с места, на которое указал Антони) — и этот человек не обращает внимания ни на что, кроме родословной. В его глазах, кто хуже: сквиб из так называемой чистокровной семьи или волшебник-полукровка?

— Интересный вопрос, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Полагаю, всё зависит от того, из какой семьи происходит наш гипотетический сторонник чистой крови, но, основываясь на собственном опыте, могу предположить, что полукровка окажется в менее выгодном положении, чем чистокровный сквиб.

— А магглорождённый волшебник и чистокровный сквиб? — не унимался Антони.

Дамблдор улыбнулся.

— Чистокровный сквиб выше магглорождённого волшебника. Превосходно, Генри.

— Да, сэр, видите ли, в этом нет никакой логики, — сказал Антони. — И я уверен, вы и многие другие уже давно это поняли, — он взял лист бумаги и, продолжая говорить, принялся рисовать:— Если сторонники чистой крови — например, Волан-де-Морт и его Пожиратели смерти — утверждают, что кровь магглов каким-то образом «загрязняет» магию, или что магглорождённые волшебники просто «украли» свою магию неизвестным способом… в любом случае, как объяснить существование сквибов? — Генри набросал таблицу и передал её Дамблдору. — Получается, либо они считают, что чистокровный сквиб лучше полукровки, основываясь на чистоте крови, либо признают, что любой волшебник в любом случае выше сквиба, то есть маггла. Проблема в логике.

Дамблдор опустил взгляд и посмотрел на наспех написанный текст поверх своих очков-половинок.

— Вывод: либо они сами не верят в то, что говорят, либо магия чистой крови не подчиняется законам маггловской логики. Надо будет рассказать об этом профессору Квирреллу при встрече. Хотелось бы, чтобы и до Волан-де-Морта это дошло.

Дамблдор улыбнулся:

— Генри, думаю, тебе стоит кое-что узнать.

— Что именно, сэр?

— Волан-де-Морт и сам — полукровка.

— Что? — воскликнул Антони. — Минутку, сэр, дайте угадаю. Мистер Малфой тоже полукровка, и мисс Паркинсон, и Долорес Амбридж, и Добби. Ах да, и Арагог!

Дамблдор тихо рассмеялся.

— Не могу ничего возразить насчёт мистера Малфоя и мисс Паркинсон, Генри. Сегодня почти у каждого волшебника найдутся предки-магглы. Но нет, я имел в виду, что один из родителей Волан-де-Морта был магглом.

— Но он ведь ратует за чистоту крови? — произнёс Антони. — Боже, о чём он только думает?

— Мысли людей порой весьма удивительны, не находите? — задумчиво проговорил Дамблдор. — Насколько я его знаю, больше всего на свете он жаждет бессмертия, абсолютного бессмертия…

— Насколько я знаю о бессмертии, — не удержался Антони, — тому, кто хочет жить вечно, не стоит настраивать против себя большинство населения планеты.

http://tl..ru/book/114294/4508943