Глава 210. Золотое чудо и мечты Рубеуса Хагрида

Антони вышел из Выручай-комнаты, когда замок уже окутала ледяная тишина ночи. В коридоре не было ни души, и ни один незадачливый полуночник не попался ему навстречу. Дверь Выручай-комнаты тихонько закрылась за ним, мгновенно растворившись в стене.

Он быстро шагал по освещенному факелами коридору. Тени на полу извивались вслед за ним в такт мерцающему огню. Сквозь узкое окно в конце коридора Антони увидел теплый желтый свет, льющийся из окон хижины Хагрида — островок стабильности и безопасности в эту облачную ночь.

Тыквы на огороде разрослись до невероятных размеров и теперь, скрываясь в темноте, напоминали огромных застывших чудовищ. Антони бросил взгляд в сторону Запретного леса: лишь смутные очертания деревьев, невозможно даже разглядеть, где там гнездо акромантулов.

Он подумал, что давно уже не навещал их — не то чтобы он скучал по серебрящимся в воздухе сетям, — а еще вспомнил о кентаврах и единорогах, живущих в Запретном лесу.

И в этот самый момент среди черных силуэтов деревьев на опушке Запретного леса мелькнул какой-то странный свет. Не лунный — скорее, золотистый. Антони ухватился за подоконник, подался вперед, пытаясь разглядеть получше. Что это?

В следующее мгновение из чащи вышел он — сверкающий золотоволосый жеребенок. Некоторое время он растерянно смотрел на расстилавшееся перед ним пространство, словно не понимая, куда подевались все деревья.

— Что? — прошептал Антони себе под нос.

Но он уже знал ответ: это был детеныш единорога. Они рождались золотистыми, к двум годам становились серебристыми, а к семи — белыми. В его книге «Фантастические твари и где они обитают» было написано: «Из солнца — в луну, а из луны — в звезду».

Антони затаил дыхание, наблюдая, как жеребенок единорога, опустив голову, принялся изучать покрытую росой жухлую траву, потом задрал морду, втягивая носом воздух. Затем робко сделал шаг вперед, потом ещё один.

Обнаружив, что здесь нет никаких веток, которые могли бы помешать, маленький золотистый единорог радостно подпрыгнул на месте и пустился вскачь. Светящаяся огнями хижина, без сомнения, привлекала его больше всего.

Единорог с любопытством подбежал к ней, сделал несколько кругов, потом уперся головой в огромную тыкву, пытаясь сдвинуть её с места — то ли из упрямства, то ли забавы ради. У жеребенка рог ещё не вырос, но называть детёныша единорога «безрогим» никому и в голову бы не пришло.

Свет в хижине не гас, но Клык не лаял. Порезвившись немного среди тыкв (и один раз споткнувшись о тыквенную плеть), жеребенок единорога замотал головой, просунул морду под огромный, ещё не засохший, тыквенный лист и медленно улегся, похоже, решив провести здесь остаток ночи.

Антони ещё какое-то время стоял, глядя сквозь маленькое оконце на золотистый комочек под тыквенным листом, пока его не вернул к реальности чей-то пронзительный птичий крик.

Он быстро сбежал вниз по лестнице и бросился к двери. Миссис Норрис бесшумно выскользнула из-за колонны в холле, но, увидев его, потеряла всякий интерес и удалилась.

Воздух на улице был необыкновенно свеж. Пахло землей и дождем, с той самой пробирающей до мозга костей холодностью, которая бывает только поздней осенью. Ботинки, шлепая по размокшей земле, недовольно хлюпали.

Он сбавил шаг, не доходя шагов двадцать до тыквенного огорода. В такт дыханию маленького единорога тыквенный лист мерно поднимался и опускался, освещая оранжевый бок тыквы и тёмно-зеленые листья.

В окне он увидел Хагрида, который расхаживал по хижине, фальшиво напевая какую-то песенку. Клык, почуяв Антони, радостно залаял.

— Тише ты, Клык, тише, — сказал Рубеус Хагрид. — Это не тебе. Вся наша вяленая ветчина сгорела… Норберт, о, Норберт… Надеюсь, ему понравится румынский климат. — он немного помолчал и снова запел.

Разбуженный Клыком, жеребенок единорога поднял голову, с сонным видом огляделся по сторонам и вдруг встретился взглядом с Антони, который наблюдал за ним, стоя на коленях.

Антони осторожно улыбнулся:

— Привет…

Жеребенок с опаской посмотрел на него. Внезапно любопытство, видимо, взяло верх: он встал, встряхнул гривой и медленно направился к Антони. Кусочки земли посыпались с его пушистой шкурки, и, когда он подошел к Антони, то уже сиял чистотой, словно первый луч солнца в ясный день.

Антони притворился садовым гномом — ну, знаете, такие ставят в садах магглы, не то что у Уизли, — и, оставаясь на коленях, наблюдал, как единорог подходит всё ближе и ближе. Под его густыми длинными золотистыми ресницами блестели глаза, полные любопытства; сейчас они находились от него меньше чем в десяти дюймах.

Жеребенок перевел взгляд на окна хижины Хагрида. Антони отчетливо увидел, как сужаются его зрачки.

— У тебя горизонтальные зрачки, — прошептал Антони. — Как у козы или лошади.

И тут — он совершенно этого не ожидал — жеребенок единорога резко опустил голову и боднул его, совсем как только что тыкву. Антони сел на землю, с улыбкой наблюдая, как жеребенок легко перепрыгивает через него и бежит по лужайке.

Он покачал головой и поднялся. К его удивлению, золотистый жеребенок вернулся и теперь скакал в нескольких шагах от него.

В этот момент Хагрид наконец-то заметил, что у него за окном что-то происходит. Он распахнул окно и прогрохотал:

— Вы, там, студентишки… Генри? Горгулья тебя дери, ты что, единорога где-то раздобыл?

— Твои тыквы где-то раздобыли единорога, — поправил его Антони. Клык радостно бросился к окну, высунул голову, пытаясь лизнуть Антони.

Антони, улыбаясь, подошел ближе к окну и потрепал пса по голове:

— Привет, Клык.

Жеребенок единорога всё ещё стоял неподалеку и наблюдал за ними. Теперь его внимание, похоже, привлекла борода Хагрида.

Лесник что-то пробурчал себе под нос, вытер руки полотенцем, висевшем у раковины, распахнул дверь и вышел на крыльцо.

Он легко приблизился к жеребенку, взял его на руки и, разжав ему челюсти, заглянул внутрь:

— Не больше года. Эй, малыш, а где твоя мама? Как она тебя одного отпустила за пределы Запретного леса?

Жеребенок единорога с интересом покусывал Хагриду палец. Рубеус Хагрид резко отдернул руку и хлопнул себя по лбу.

— Черт возьми… Ну конечно! — он посмотрел на Антони, слегка рассердившись. — Его мать — это «та самая» единорожиха.

— Какая? — спросил Антони и тут же сам всё понял. Та самая единорожиха, которую убил Квиррелл. Её останки покоились где-то в чаще Запретного леса.

Хагрид осмотрел копыта и уши жеребёнка, потрогал его живот.

— Всё в порядке, здоровенький, и голодным не был. Просто убежал.

Он поднялся, держа жеребёнка на руках.

— Нужно отнести тебя обратно.

— Хагрид, а можно мне его погладить? — нерешительно спросил Антони.

Хагрид словно бы и мысли не допускал, что это может быть проблемой. Он опешил, но тут же расплылся в улыбке, которую не могла скрыть даже его густая борода.

— Конечно, Генри, — сказал он и сунул жеребёнка единорога Антони на руки. — Можешь даже подержать, если хочешь.

В сопровождении Клыка Хагрид с жеребёнком единорога на руках углубился в Запретный лес. Антони остался в хижине, решив помочь Хагриду развесить оставшуюся ветчину и одновременно пытаясь отойти от нахлынувших чувств, вызванных прикосновением к волшебному созданию (а ещё от удара копытом по подбородку).

Он рассеянно махнул рукой, заставляя окорока — "скелеты" — подняться в воздух, встал на стул и принялся развешивать их под стропилами. Хагрида всё ещё не было, поэтому он решил почистить камин и плиту. С помощью бытовой магии сделать это было проще простого.

У камина он обнаружил несколько книг о волшебных существах Азии и Африки; ни одна из них, похоже, не была защищена от огня. Антони хотел было переложить их на кровать — на ту самую гору книг о драконах, — как вдруг услышал громкий хлопок.

Антони наклонился и заглянул под кровать: «Чудовищная книга о чудищах», привязанная к ножке кровати старым поводком Клыка, яростно набрасывалась на книги, пытаясь их разорвать. Впрочем, не исключено, что она целилась Антони в лодыжку.

Он поспешил вернуть книги к камину. На обложке верхней красовался сфинкс с загадочной улыбкой, а на другой — нунду с раскрытой пастью. Название книги — «Как жить дружно с соседями» — на фоне алых десен выглядело не очень-то убедительно.

Закончив с уборкой, Антони сел за стол, на котором лежала груда каменных пряников — Хагрид достал их из буфета перед уходом, чтобы угостить гостя.

— Не спеши, Генри, — сказал он тогда. — Мне нужно кое о чём тебя спросить.

Антони как раз пытался разгрызть третий пряник, когда у хижины раздались тяжелые шаги Хагрида. Антони открыл ему дверь.

— Он никак не хотел возвращаться в Запретный лес, — сказал Рубеус Хагрид, счищая с ботинок грязь. — Кстати, Генри, это тебе.

Антони взял у него из рук длинный серебристый волос.

— Нашел на ветке, — пояснил Рубеус Хагрид и, бросив взгляд на Антони, добавил: — У тебя на мантии тоже есть парочка.

Антони опустил глаза и увидел на своей мантии — как раз там, где лежал жеребенок единорога, — несколько блестящих золотых волосков. Он поспешил их аккуратно собрать.

Хагрид наконец-то отчистил ботинки и прошёл в комнату. Подняв глаза, он оглядел ветчину.

— Вот это да! Ты всё сделал!

— Да ерунда, — ответил Антони, наблюдая, как Хагрид пинает ногой выскочившую из-под кровати книгу. — Так что ты хотел у меня спросить, Хагрид?

Рубеус Хагрид порылся в изголовье кровати, достал из-под подушки несколько мятых пергаментов и радостно сообщил:

— Я тут подумал… Я слышал, как они обсуждают зоопарки магглов. Даже Рон спрашивал у Гарри и Гермионы, правда ли, что там так интересно…

Антони уже догадывался, к чему клонит Хагрид.

— Нет, Хагрид, — сказал он. — Пока ты не найдешь способ гарантировать, что ни один посетитель — независимо от того, получил ли он «Превосходно» по уходу за магическими существами или вообще не изучал этот предмет — не пострадает и не причинит вреда магическому существу, об этом не может быть и речи.

— Но, Генри, я слышал, магглы просто ездят там на своих маленьких машинках…

Антони покачал головой:

— Маршруты в зоопарке с поездкой на машине тщательно продуманы, и машины эти очень прочные… — он бросил взгляд на руки Хагрида, с легкостью ломающие каменные пряники, и поправился: — Для тех животных, с которыми магглы могут столкнуться на этом маршруте, они достаточно прочные. К тому же металлическая коробка, в которую они себя заключают, не вызывает аппетита у большинства хищников. Что касается транспортного средства…

— Генри, как думаешь, а летающие метлы подойдут? — спросил Рубеус Хагрид. — Профессор Кёттлберн считает, что мы могли бы использовать метлы вместо автомобилей магглов.

Антони указал на обложку книги о нунду, лежавшую у камина:

— Метла не защитит от ядовитого газа.

Хагрид явно продумал всё заранее. Он заявил, что они с Профессором Кеттлберн уже обсуждали нунду. Долго и внимательно изучив пергаменты, он толстым пальцем указал Антони на одну строчку: «Заклинание пузырящейся головы или бежать без оглядки».

У Хагрида даже был готов довольно примитивный план зоопарка: слева — драконы, справа — другие животные.

— Если Дамблдор разрешит мне открыть зоопарк, — с надеждой произнес Рубеус Хагрид, — я смогу вернуть Норберта!

— Кстати, о Норберте, — Антони был рад сменить тему. — Ты написал Чарли Уизли?

— Написал, — смущенно ответил Рубеус Хагрид. — Но ещё не отправил.

Он вытащил из кармана несколько кнатов, носовой платок и аккуратно сложенный пергамент, который протянул Антони.

«Дорогой Чарли!

Как твои дела? Спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня и Норберта.

Как там Норберт? Он, наверное, уже добрался до заповедника? Вырос? Когда его у меня забирали, он был совсем крошкой!

Надеюсь, на базе хватает дохлых крыс, хотя, возможно, Норберту уже нравится что-то другое. Думаю, он все ещё не отказался бы от бренди.

Передай Норберту, что я по нему скучаю.

Искренне твой,

Рубеус Хагрид»

— Мне уже три письма вернулось из Румынии, — добавил Рубеус Хагрид. — Надеюсь, у них там всё в порядке.

— Письма вернулись?

— Да, — Рубеус Хагрид почесал затылок. — Совы прилетели обратно с моими письмами. Там их никто не получил.

Антони перевернул пергамент и внимательно посмотрел на адрес.

— Ты неправильно написал адрес, — сказал он. — Это адрес заповедника, а писать нужно в город, который находится неподалеку.

http://tl..ru/book/114294/4516301