Глава 315. Дразнилки, которые не забываются

Амбридж прищурилась и пропищала:

— Чистили трубы?

Антони ещё не успел придумать, как описать последствия истерики Плаксы Миртл, как из стены выплыла чья-то фигура.

— Ха-ха, слушайте! — пропел Пивз скрипучим голосом. — Её появление заставило моё сердце биться чаще…

— Замолчи! — рявкнула Амбридж.

Пивз на мгновение замер, осознав, что в туалете нет плачущей Плаксы Миртл. Он сделал кувырок в воздухе и уставился на Антони и Амбридж. Увидев выражение лица последней, Пивз захихикал, а в его чёрных глазах вспыхнули весёлые искорки.

— Как вам будет угодно, леди Сопливые Берти Боттс, — произнёс он. — Если вы хотите, чтобы я закрыл рот, леди Сопливые Берти Боттс, я обязательно это сделаю.

Он захлопнул рот, высунул язык и бросился на них. Глаза Амбридж яростно сверкнули, она яростно взмахнула палочкой, и в воздухе пронесся свист. Она двигалась с такой силой, что Антони пришлось отступить ещё дальше, чтобы его не задела палочка, которой она размахивала, как бейсбольной битой.

Серия разноцветных заклинаний пронзила Пивза и со звоном отскочила от стен туалета, отчего затрепетали магические огни.

— Фу, сопливые, противные! — закричал Пивз. Он дважды облетел Амбридж и Антони, подпрыгнул в воздухе, сел, скрестив ноги, и, глядя на побагровевшее от ярости лицо Амбридж, протяжно запел: — Кто-то скажет, что у неё каша в голове, кто-то — что гнилое сердце… — ещё одно заклинание пронзило его насквозь. — Но Пивз знает наверняка…

— Довольно, Пивз, — сказал Антони и с помощью некромантии легонько потянул Пивза за воротник, не давая ему снова пролететь над головой Амбридж. Та тяжело дышала рядом с ним, словно на время исчерпав весь свой магический арсенал.

— … что она всегда получает желаемое! — пропел Пивз, почёсывая шею.

Прежде чем он успел спеть следующую строчку, Антони схватил его за воротник и вышвырнул за дверь туалета. Пивз разразился громким хохотом в коридоре, будто хотел вернуться, но тут его отвлекло нечто более интересное, он вырвался из хватки Антони и улетел прочь.

— Пойдёмте отсюда, мисс Амбридж, — предложил Генри.

Щеки Амбридж дёрнулись. Она поправила воротник, затем с силой пригладила рукава и вышла из туалета с таким видом, будто совершенно забыла о том, чтобы выяснить, почему Антони оказался в женском туалете. Генри молча последовал за ней, миновал свой кабинет и кабинет Локонса и вежливо проводил её до конца коридора.

Там они столкнулись с разгневанным и запыхавшимся Филчем. Пивз снова запер Миссис Норрис в доспехах.

Несколько дней спустя Антони услышал, что Амбридж потребовала, чтобы Деканы факультетов выяснили, кто стоит за музыкальным посланием с «издевательствами над Старшим Инспектором», но все профессора с большим сожалением сообщили ей, что не смогли этого сделать.

Профессор Флитвик сказал, что никто не признался; Профессор Стебль сообщила, что спрашивала домовых эльфов, но те с честью хранят секреты анонимных отправителей; Снейп заметил, что ученики Слизерина обычно охотно сотрудничают с Амбридж, намекая на то, что ей стоит обратить свой взор на Гриффиндор, особенно на некоего темноволосого зеленоглазого второкурсника со шрамом в виде молнии; Профессор Макгонагалл заявила, что Гриффиндор активно готовится к матчу по квиддичу с Хаффлпаффом («После Пасхи», — шепнула Профессор Стебль Антони), и у Гарри не остаётся времени на литературное творчество.

Амбридж и сама пыталась провести расследование, но после Дня Святого Валентина её авторитет сильно пошатнулся. Многие начинали хихикать, едва завидев её, не говоря уже о том, что Пивз то и дело кружил над её головой, громко напевая мелодию из музыкального послания, то и дело осыпая всех конфетами «Берти Боттс». В такие моменты профессора словно растворялись в воздухе, и никто ни разу не попытался остановить Пивза.

— Да, Долорес, Пивз действительно весьма раздражителен, — сказал Профессор Флитвик с самым серьёзным видом. — Он как-то раз стащил у меня шляпу. Ох, боюсь, даже Альбус ничего не может с ним поделать, — он с улыбкой долил в свой стакан тыквенного сока, сделал глоток, причмокнул и добавил ещё три-четыре кубика льда.

Дамблдор легонько постучал себя по лбу:

— Я говорил вам, что Пивз однажды украл мою бритву? Должно быть, я оставил её в мужском туалете. На следующее утро бритва исчезла, а по школе поползли слухи, что Пивз бреет учеников какой-то очень острой бритвой.

— И что же было дальше? — с любопытством спросила Профессор Стебль. — Вы её вернули, Альбус?

— Хм, нет, — задумчиво произнёс Дамблдор. — После этого я решил отрастить бороду. Я было подумал, что Пивз сочтёт забавным побрить меня, — он опустил голову, посмотрел на свою длинную серебристую бороду и покачал головой. — Возможно, это было ошибкой.

Профессора рассмеялись, и только Амбридж осталась совершенно невозмутимой.

— Ха-ха, это очень смешно, Директор, — произнесла она приторно-сладким голосом. — Должна ли я понимать это так, что вы, как Директор Хогвартса, не намерены ничего предпринимать? Учеников терроризирует злобный призрак, а у меня складывается впечатление, что вы считаете это забавным?

— Знаете, Долорес, Пивз никогда по-настоящему не причинял вреда ученикам. И, как сказал Филиус, я ничего не могу с ним поделать, — Дамблдор посмотрел на Антони и улыбнулся. — Полагаю, он слишком силён как воплощение хаоса.

— Неужели? — театрально удивилась Амбридж. — А разве вас не называют самым могущественным волшебником в мире? Если уж Директор не в силах изгнать какого-то призрака, который сеет хаос в школе…

— Есть много вещей, которые мне не под силу, — спокойно ответил Дамблдор. — И я этого никогда не отрицал.

— Что ж, хорошо, — многозначительно произнесла Амбридж. — Я запомню это.

Антони заметил, как Профессор Макгонагалл и Профессор Стебль обменялись взглядами. За преподавательским столом на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом голосов студентов и звоном тарелок.

— Кстати, Директор, — Амбридж подняла голову от своего яблочного пирога, — кажется, вы что-то забыли.

— Что именно? — поинтересовался Дамблдор.

— Разделение власти между факультетами, — Амбридж сладко улыбнулась. — Знаете ли, как Старший Инспектор, я наделена теми же полномочиями, что и преподавательский состав…

— Ах, да, — словно опомнившись, произнёс Дамблдор.

Он соединил кончики пальцев и устремил взгляд на потолок, где по зачарованному небосводу плыли облака. Амбридж кашлянула, привлекая к себе внимание, и он, словно очнувшись, перевёл взгляд на неё:

— Прошу прощения, Долорес. Боюсь, это как раз из тех вещей, которые мне не под силу.

Амбридж прищурилась, её голос стал ещё слаще:

— Не под силу, Директор?

— Прошу прощения, Долорес, — повторил Дамблдор, слегка беспомощно улыбаясь. — Хогвартс — старинный магический замок, а старые вещи, знаете ли, бывают довольно своенравны. Даже я, Директор, боюсь, не могу заставить замок изменить своё мнение.

Не найдя на ком из студентов сорвать свою злость, Амбридж стала вести себя на уроках ещё более придирчиво. Она забрасывала учителей и учеников каверзными вопросами, словно те были навозными бомбами, которые кто-то подбросил к ней в кабинет ранним утром.

Филч уверял Амбридж, что непременно найдёт виновных, но оказалось, что у близнецов Уизли и Ли Джордана было железное алиби.

Он бродил по коридорам третьего этажа, прижимая к себе Миссис Норрис, поводя плечами, пофыркивая и сопя, словно старый пёс, упорно обнюхивающий дерево. Лишь когда Роджер Дэвис и Эймери Син, зажимая носы, сообщили ему, что Пивз снова сломал туалеты и канализацию, он оставил свои бессмысленные поиски и, проклиная всё на свете, поспешил в указанном направлении, поклявшись на этот раз изловить Пивза.

Пока Амбридж разбиралась с навозными бомбами, история с Днём Святого Валентина начала понемногу забываться — или нет? Всё изменила сова, которая влетела в Большой Зал.

В то утро Антони, намазывая маслом тост, беседовал с Профессором Макгонагалл о трудоустройстве прошлогодних выпускников. Локонс рассказывал Снейпу, насколько хорошо он разбирается в зельях — но, разумеется, больше всего он любит сражаться с тёмными волшебниками, тёмномагическими тварями и пускаться в авантюры, так что у Снейпа ещё есть шанс получить Пожизненную Награду Гильдии Зельеваров, и так далее, и тому подобное. Амбридж наставляла Филча, который в ответ услужливо кивал, а совы влетали и вылетали в окна, бросая газеты и письма прямо в чашки с чаем или ловко выхватывая куски бекона и сосисок прямо из тарелок.

Именно в этот момент влетела та самая сова. Это была внушительная сипуха. Она сделала круг над залом и целенаправленно спикировала к Локонсу. Сова с громким хлопком бросила на стол толстый свёрток, отчего несколько профессоров вздрогнули и подняли головы.

— А, вот и он, — радостно воскликнул Локонс и с треском разорвал обёртку. Антони с любопытством наблюдал за ним.

Внутри лежал свёрнутый журнал. Даже с такого расстояния Антони узнал сияющую улыбку Локонса на обложке. Тот развернул журнал, окинул его взглядом и покачал головой:

— Ну надо же, ну надо же! Я же говорил им, что так вёрстку делать не нужно! И ещё… Я же говорил, что мне больше нравится другая фотография.

Он продолжал бормотать себе под нос — под ледяным взглядом Снейпа, — пока Профессор Макгонагалл наконец не не выдержала.

— Что это, Златопуст? — перебила она.

Локонс выглядел удивлённым.

— Ах, это? — Он поднял журнал. — Тысячи людей умоляли меня поскорее выпустить мою вторую автобиографию… О моих приключениях и жизни в Хогвартсе. «Дорогой Златопуст, ну расскажи нам ещё хоть что-нибудь, — умоляли они. — У тебя наверняка столько всего интересного произошло в Хогвартсе!» И я подумал: как же я могу разочаровать своих читателей?…

— «Ведьминский еженедельник», — коротко бросил Снейп, обращаясь к Профессору Макгонагалл.

— Это пробный выпуск «Ведьминского еженедельника», — пояснил Локонс. — Они опубликовали небольшой отрывок из моей будущей книги «Счастливый Хогвартс»… И, разумеется, — он многозначительно подмигнул остальным профессорам, — там есть и про вас. Но не стоит благодарности. Как я уже писал в своей первой автобиографии, «Магический Я», друзья и соратники играют важную роль в любом приключении. Вот, например, когда я путешествовал с баньши…

— Обязательно прочтём, Златопуст, — сухо сказала Профессор Макгонагалл.

— Конечно, прочтёте, Минерва, — понизив голос, произнёс Локонс. — Но, послушай моего совета, постарайся не слишком обольщаться, увидев своё имя в печати. Слава, дорогая моя Минерва, — весьма переменчивая особа. Ты же знаешь, каково это, когда ты так же знаменит, как я: сегодня она возносит тебя до небес, а завтра может сбросить в пропасть… Ах, все только и говорят о скромности, но кто же на самом деле умеет оставаться скромным, как я?

Профессор Макгонагалл поджала губы и с сосредоточенным видом принялась разрезать картофельные оладьи. Чтобы отвлечь её и спасти тарелку, Антони протиснулся в разговор:

— Совершенно верно, Профессор Локонс. Не хотите… э-э… Немного яблочного пирога?

— С удовольствием! — Локонс лучезарно улыбнулся, взял у Антони пирог и протянул ему журнал. Тот, немного растерявшись, взял его и посмотрел на обложку. Локонс сиял с неё своей фирменной улыбкой.

Он поднял голову — Локонс сиял и в жизни.

— Какой хитрый ход, Генри, — подмигнул он. — Обменять яблочный пирог на журнал… Знаю, тебе же хочется почитать! Бери, бери, он теперь твой. Хотя, должен признаться, некоторые моменты можно было бы описать и получше, но, возможно, это просто потому, что я слишком сильно себя критикую. Для большинства людей…

Под пристальным взглядом Профессора Макгонагалл Антони открыл журнал. Затем они с Минервой переглянулись.

Вверху страницы витиеватым шрифтом красовался заголовок: «Воспевая Купидона». На развороте сиял Локонс, обнимая за талию посланника любви. Рядом с ними стояла Амбридж с убийственным выражением лица.

http://tl..ru/book/114294/4566193