138

Глава 138

— Свержение — это само собой, но главный вопрос в том, как поступить с ним после. По факту ничего серьёзного не произошло, всё ограничилось лишь попыткой, поэтому казнить его будет затруднительно. В отличие от прошлого раза, сейчас нет жертв.

Юриен озвучил жестокую реальность. Никто не испытал на себе кровавой резни, устроенной демоническим мечом, а противником был император, правивший страной сотни лет. Свергнуть его оказалось несложно, но вынести смертный приговор — совсем другое дело. Ситуацию усугубляло и то, что именно наследный принц выступил против императора под таким предлогом.

На самом деле пострадавших не было, и в случае казни неизбежно возникнет сопротивление. Обязательно появятся осуждающие голоса, мол: «Как бы то ни было, сын убил собственного отца». Поэтому наследный принц планировал ограничиться лишением императора статуса и заключением под стражу.

Эхи задумалась, подперев подбородок рукой. Она тоже считала, что в этой жизни вряд ли кто-то погиб от демонического меча. Поэтому собиралась закрыть глаза на случившееся — хотя бы ради Юриена.

Однако…

Она вспомнила о четырёх людях в лаборатории, которых уже едва ли можно было назвать живыми. Сколько человек на самом деле пострадало? Знал ли император о том, что герцог Диасант проводил подобные эксперименты? Взгляд её потемнел.

— А если это была не просто попытка?

— ?..

Юриен удивлённо посмотрел на неё. Эхи спокойно продолжила:

— Помните, в поезде по пути сюда мы говорили о возможной связи второго принца и герцога Диасанта? Я расскажу вам, почему была в этом уверена.

Она поведала ему о будущем, в котором семья Диасант была уничтожена, и о том, как сама начала подозревать связь второго принца с герцогом. Рассказала о том, что увидела в лаборатории, а также о записях и магических камнях, спрятанных в её магической сумке. Им ещё многое предстояло обсудить.

По мере того как Юриен слушал Эхинацею, его кулаки сжимались всё сильнее, на руках проступили вены. В какой-то момент лицо мужчины побледнело, и он перебил её:

— Подожди, Эхи. Ты сказала, что поглотила исходившее от них убийственное намерение?

— …Кстати говоря, Юра…

Эхи слегка наклонила голову и вдруг поднялась. Они сидели рядом, прислонившись к большой деревянной бочке, стоявшей в стороне от места, где спал Шон. Девушка пересела вплотную к Юриену, протянув руку к его шее.

— Теперь вы наконец покажете, что скрываете под этой повязкой?

Юриен вздрогнул и попытался отодвинуться, но за спиной была бочка, и отступать было некуда. Эхи, коснувшись пальцами его воротника, тихо спросила:

— Расскажите, что произошло, пока я была без сознания. Это связано с вашей раной, верно?

— Всего лишь царапина.

Прошло уже около трёх недель, но синяк всё ещё не исчез полностью. Юриен не хотел показывать ей эту рану. След от попытки убийства — даже непреднамеренной — наверняка расстроит её. Но Эхи была непреклонна.

— Если просто царапина, почему вы так тщательно её скрываете? Значит, я всё-таки вас ранила?

Юриен не ответил. Эхи прикусила губу и начала расстёгивать его воротник. Он схватил её руку, пытаясь остановить, но девушка не отступила. В конце концов Юриен сдался и отпустил руку. Эхи развязала узел и сняла бинт.

На светлой коже отчётливо проступил почти исчезнувший синяк — явный след от удушения. Повязка выскользнула из её пальцев и бесшумно упала на землю.

— Это…

Она дрожащими пальцами коснулась синяка. Отпечатки пальцев явно принадлежали ей. Даже у такого сильного мастера, как Юриен, следы оставались так долго — значит, тогда она чуть не сломала ему шею.

— Вы собирались притворяться, будто ничего не произошло? Будто я никогда не узнаю? Вы просто…

Эхи замолчала, охваченная гневом и отчаянием. Она понимала, почему он так упорно скрывал эту рану. Обессиленно опустив голову, девушка прислонилась к его плечу. Юриен на мгновение задержал дыхание, затем осторожно поднял руку и мягко погладил её по голове.

— Я знаю, что ты сделала это не по своей воле. Пожалуйста, не думай об этом.

— Нет, я буду думать.

Эхи ответила чуть дрогнувшим голосом и, прижавшись к нему, попыталась успокоить дыхание. Его ладонь, нежно гладившая её волосы, и ровное биение сердца понемногу успокаивали девушку. Она тихо спросила:

— Я полностью поддалась тогда, да?

— …Да.

— Как вам удалось меня остановить? Наверняка было непросто.

Юриен поколебался, но затем рассказал ей всё, как было. Эхи, почти лежавшая на его груди, резко выпрямилась, услышав о безрассудном поступке.

— Вы совершили такую глупость? Вы с ума сошли? Нужно было просто наложить на меня печать!

— Ты не выдержала бы действия яда без маны. Я не мог так поступить.

— Но это же чистое безумие!..

— Но ведь всё получилось. Я не жалею. Напротив, теперь я смогу помочь тебе, если снова случится что-то подобное. Разве это плохо?

Юриен улыбнулся. В его улыбке было столько искренней радости, что Эхи потеряла дар речи. Она почувствовала, как напряжение постепенно покидает её, сменяясь приятным теплом.

[А, так вот почему убийственные намерения уменьшились, а ощущения были такими странными. Хозяйка, скажи ему, чтобы он больше так не делал. Мне совсем не понравилось!]

— Замолчи, Бар.

Из-за неуместного замечания демонического меча всё её настроение мгновенно испарилось. Услышав раздражённый возглас Эхи, Юриен удивлённо моргнул и спросил:

— Меч что-то сказал?

— …Да.

Она смутилась, осознав, что позволила себе грубость в присутствии Юриена, и отвела взгляд. В этот момент наблюдавший за ними священный меч обратился к Юриену:

[Судя по реакции, я примерно понял характер демонического меча. Хозяин, не позволишь ли мне поговорить с Бардергиосой?]

— Поговорить? Зачем?

[Бардергиоса пробудился всего второй раз, и у нас ещё не было возможности пообщаться. Хотелось бы узнать его получше.]

Услышав тихий бормот Юриена, Эхи вопросительно взглянула на него. Он пояснил:

— Священный меч просит разрешения поговорить с демоническим. Ты не против?

[О, я хочу! Хочу! Давай поговорим!]

Демонический меч сразу оживился, и Эхи невольно поморщилась. Можно ли позволять этому беззаботному и легкомысленному созданию общаться со священным мечом?

[Скорее! Ну же! Мне надо кое-что спросить! Хозяйка, ты чем там занята?]

Под настойчивым нытьём Бардергиосы Эхи всё же достала демонический меч и протянула его Юриену.

— Передай священному мечу, что я заранее прошу прощения.

— За что? Тебе не за что просить прощения.

— Просто Бардергиоса немного… нет, даже очень несерьёзный.

[Это ещё почему?! Я умный, добрый и сообразительный! Если между вами возникает странная атмосфера, я старательно молчу и терплю… Ай! Ай! Больно же! За что бьёшь?!]

Эхи ударила протестующий демонический меч и отложила его в сторону. Юриен тоже достал священный меч и положил его так, чтобы клинки соприкоснулись.

[Впервые говорим напрямую, Бардергио…]

[Слушай, а как ты постоянно бодрствуешь?]

Не дав Рангиосе спокойно закончить приветствие, Бардергиоса сразу начал расспрашивать. Священный меч, уже примерно догадавшийся обо всём по реакции Эхи, спокойно ответил:

[Это особенность и способность Рангиосы. Тебе она недоступна.]

[Нечестно! Мы же оба Гиосы! Я тоже хочу бодрствовать постоянно!]

[Это не вопрос честности, а вопрос предназначения. Если хозяин совершит зло, он не сможет меня взять в руки, поэтому для определения критериев зла—]

[Ты вообще не спишь? Совсем не хочется?]

[Если захочу, могу уснуть. Просто не вижу в этом необходимости. Если нет усталости, то зачем—]

[Ты спишь? А как просыпаешься? Я вот без хозяйки вообще не могу проснуться.]

[Ты и другие Гиосы зависите от души хозяина, а моё сознание существует отдельно, непосредственно в самом мече. С самого начала структура была иной—]

[Ты можешь проснуться когда захочешь? Как? Просто думаешь «нужно проснуться»? Я вот когда сплю, вообще ничего не соображаю.]

[Это нормально, что ты не можешь. В моём случае создатель специально предусмотрел такую структуру—]

[Расскажи секрет! Я тоже хочу постоянно бодрствовать! Нечестно, что только ты умеешь!]

Демонический меч снова начал канючить. Священный меч, которому не давали вставить ни слова, уже почувствовал усталость.

[Я же уже сказал, это не секрет. Просто так устроено.]

[Я знаю, твоё сознание находится в самом мече, верно? Тогда объясни, как именно оно там существует.]

[Что ещё тебе нужно объяснить?]

[Ты такой тугодум. Глупый, что ли?]

Священный меч чуть не вспылил от подобного пренебрежения, но сдержался, вспомнив о детском характере Бардергиосы. Демонический меч продолжил болтать:

[Другие Гиосы пробуждаются только при определённых стимулах, идущих от души хозяина. Связь с душой владельца осуществляется через печать на его теле. Поэтому, если связь прерывается, мечи засыпают.]

[Ты говоришь очевидные вещи.]

[Но ведь у тебя тоже появляется печать на руке хозяина. Значит, ты тоже связан с ним через печать. Тогда почему твоё сознание не зависит от души хозяина, хотя связь есть?]

[Я же уже объяснил: моё сознание не зависит от связи с хозяином. Оно находится непосредственно в самом мече, отдельно от связи.]

[Где именно? В тех золотых узорах на твоём клинке? Что конкретно поддерживает твоё сознание?]

[Я не задумывался об этом настолько подробно. Возможно, ты прав, дело именно в этих узорах.]

[Вот видишь! У меня тоже есть узоры на клинке. Кузнец ведь не просто так их сделал. У других Гиос таких узоров нет!]

[!..]

[Если я тоже перенесу сознание с печати хозяина в узоры на клинке, то смогу сохранять сознание, даже когда хозяин теряет сознание?]

Священный меч был удивлён неожиданно точным вопросом. Действительно, кроме него и демонического меча, другие Гиосы не имели подобных узоров на клинке. Несмотря на инфантильный тон и поведение, Бардергиоса всё же был Гиосой и вовсе не был глуп. Немного помолчав, священный меч тихо спросил:

[Бардер, почему ты так зациклен на этом?]

[Если я смогу бодрствовать независимо от хозяина, то смогу контролировать ситуацию, даже когда она теряет сознание.]

[…Ты говоришь о жажде убийства?]

[Да. Когда я выхожу из-под контроля, мне-то хорошо… но она потом очень злится. Я не хочу, чтобы хозяйка злилась. Ты же видел? Когда она причинила себе вред, я сильно испугался. Тогда было так плохо, что я долго не мог даже заговорить.]

Голос меча звучал подавленно.

[Ну подумаешь, убью несколько человек, разве это трагедия? Но хозяйка думает иначе. Если ей так неприятно, можно заранее убивать только плохих людей, но и это ей не нравится. Даже когда предлагаю убивать только в подходящей ситуации, она всё равно сердится.]

[Наказывать злодеев я тоже не отрицаю.]

[Если совсем уж плохо, она убивает. Но этого недостаточно. Жажда убийства будет только расти.]

[Наверное, из-за воспоминаний о том, как её контролировали, она старается избегать убийств.]

[Вот поэтому и научи меня. Как сохранить сознание, как ты?]

[Ты хочешь сохранить сознание, чтобы предотвратить её потерю контроля?]

[Не знаю, получится ли, но это лучше, чем терять сознание вместе с ней. И… если я смогу это сделать, то, возможно, она… не избавится от меня. Она уже готовится меня выбросить.]

[…]

[Я не хочу, чтобы меня бросали. Она мне нравится. Если мы расстанемся, я даже не знаю, когда снова проснусь. Я тоже хочу стать таким мечом, который символизирует своего хозяина!]

Священный меч замолчал, услышав неожиданное признание. Он даже не предполагал, что демонический меч способен на подобные мысли. Желание изменить свою изначальную природу… Интересно, мог ли кузнец, создавая Гиос, представить, что однажды мечи начнут размышлять подобным образом?

[Ну же, быстрее расскажи! Как именно удерживать сознание через узор на клинке?]

[…Я никогда не задумывался об этом так глубоко, поэтому не уверен. Для меня это всегда было естественным.]

[Просто расскажи, как это ощущается. Может, если я попробую, что-то получится!]

[Я не знаю, выполняют ли твои узоры такую же функцию, как мои, или это просто украшение. Не возлагай больших надежд…]

[Неважно! Попробую, а там посмотрим. Давай, рассказывай скорее! А то всем расскажу, что ты плохой меч, а вовсе не священный!]

Демонический меч снова начал капризничать, но на этот раз священный меч уже не сердился. Рангиоса мягко ответил, и в его голосе чувствовалась улыбка:

[Хорошо, не торопи меня. Сейчас я всё подробно расскажу.]

http://tl..ru/book/65139/3403803