Глава 176. Взбешённый Антони

Крышка тигля под напором пара мелко подрагивала. В подземелье стояла гробовая тишина.

Антони стоял, не двигаясь, с непроницаемым лицом, и глубоко дышал. На желтоватом лице Снейпа появилась злорадная ухмылка, он с удовлетворением произнес:

— Признай, Антони, ты всего лишь притворяешься. Как и притворяешься, что защищаешь студентов…

— Закрой рот, Снейп, — тихо сказал Антони.

— Закрой рот? Не думаю, — язвительно протянул Снейп. — Что, уже попробовал? Дорогой дедушка, мне очень жаль, но твои кости уже съели дикие собаки…

— Я сказал, закрой рот! — резко бросил Антони.

Его голос гулко разнесся по подземелью. В шкафах, где хранились ингредиенты для зелий, послышался тихий стук, большие стеклянные банки и маленькие хрустальные флаконы завибрировали. Несколько банок с самой верхней полки перевернулись и с громким звоном разбились о пол на острые осколки. По полу растеклась жёлто-зелёная жидкость неизвестного происхождения.

Снейп замолчал, в его руке мгновенно появилась волшебная палочка. Он сделал полшага назад. На лице Декана Слизерина застыло холодное, настороженное выражение, сменившее издевку.

Антони, нахмурившись, закрыл глаза.

Бабушкин пирог, дедушкины свечи, квадрат солнечного света на столе, разрезанный оконной рамой… Он сделал глубокий, глубокий вдох, но всё ещё слышал в голове этот язвительный голос, эхом разносящийся по длинному склепу.

Нет, он не хотел никому причинять боль. Он даже не думал о том, чтобы разбить Снейпа на мелкие кусочки, как эти банки, — хотя Снейп это заслужил, — а потом Антони аккуратно столкнул бы его в черную реку. Тогда бы Снейп узнал, что такое Смерть, понял бы, почему Антони даже не пытался вернуть дедушку и бабушку из лап смерти.

Некромантия нежно выгибала его спину, заманчиво обвивала его руки, подстрекая.

Песочные часы на столе вдруг зазвенели, в воздухе поплыл белый пар от зелий. Пламя под тиглем почти погасло. Антони открыл глаза и увидел, что верхняя часть песочных часов опустела, как будто вынося приговор: "У тебя больше нет времени…".

Внезапно ему показалось, что он находится не в темном, мрачном подземелье, а в залитой солнцем комнате. Бабушка готовит на кухне. Он вымыл ведро и налил дедушке стакан воды.

Дедушка облокотился на три подушки и улыбнулся ему, с трудом подняв руку. Антони вложил стакан в его руку, обхватил его худые пальцы — рука дедушки была едва теплой, кожа сухой и тонкой, натянутой на костях, Антони сжал её крепче — и поднес стакан к его губам.

— Прости меня, щеночек, — прохрипел дедушка, в его голосе послышались странные хрипы. — Не стоило мне на тебя кричать… Я не хотел… Ты не должен…

Антони покачал головой и приподнял стакан чуть выше.

— Правда, прости, что я подхватил эту чертову болезнь…

— Я знаю, всё в порядке, дедушка, — тихо сказал Антони.

— Щеночек, мальчик мой, — сказал дедушка. — То, что я говорил… Я этого не хотел сказать, ты же понимаешь? Прости меня, и, пожалуйста, не ругайся, как я. Твоя бабушка будет ругаться на меня, — он, кажется, хотел пошутить, но Антони почувствовал, как к горлу подступил комок.

— Не будет она, — сказал Антони дрожащим голосом. — Буду ругаться я.

Это был их первый спокойный разговор за несколько месяцев. Три дня спустя тихой ночью дедушка умер. Антони ругался на похоронах, и бабушка дала ему пощечину. А потом обняла и заплакала.

Не успел Снейп опомниться, как Антони схватил песочные часы, с таким удовольствием отсчитывающие время, и со всей силы швырнул их в стену.

Он сделал глубокий вдох.

Комната, казалось, перевернулась. Дверь парила в воздухе, ковер свернулся в рулон, кресло обмякло на полу, словно растаяло, превратившись в лужу воска.

Рядом с ним бутылки и банки на шкафах и полках одна за другой падали и разбивались вдребезги. Мелкие осколки стекла и хрусталя кружились в воздухе, сверкая, как миллиарды звезд. Уцелевшие ингредиенты для зелий — рыбьи кости, ведра с дохлыми крысами и змеями, плавающие в консервирующей жидкости тела тритонов и рогатых жаб — дергались и извивались среди сверкающих осколков.

Все было перевёрнуто вверх дном, всё лежало не на своих местах. Несколько банок с крыльями летучих мышей с грохотом попадали с полок, цепляясь за двигающиеся драконьи когти, они переплетались и летали по комнате.

Снейп вцепился в стоявший рядом стол, пытаясь удержаться на ногах. Несколько раз он пытался поднять руку с зажатой в ней волшебной палочкой, но безуспешно.

Словно порыв ветра пронесся по комнате… Стеклянные осколки закружились, лампа бешено закачалась, пол заскрипел. Стены комнаты пошли волнами, как скомканная газета, брошенная на пол. Затем раздался оглушительный треск — лампа взорвалась, как маленькое солнце. Антони почувствовал тупую жгучую боль, а затем звон — осколок стекла, вонзившийся ему в руку, выпал, вытолкнутый быстро заживающей раной.

Он озадаченно посмотрел вниз и увидел на полу лужу крови. Странно, он не помнил, чтобы у него шла кровь.

А потом он понял, что это кровь Снейпа. Снейп, с мертвенно-бледным лицом, нахмурившись и стиснув зубы держался за стол. Он едва стоял на ногах. Антони потряс головой — из-за черной мантии было трудно разглядеть, где именно рана, но осколки лампы явно не пощадили и его.

Антони поднял руку.

— Экспекто… — начал он.

Ехидный шёпот снова зазвучал в ушах.

Антони потряс головой и повторил:

— Экспекто патронум!

Вырвался серо-черный туман. Сначала он был тонким, но вскоре превратился в огромную тёмную тень.

В подземелье возник медведь. Его огромное тело казалось неуместным в комнате, заваленной мебелью и осколками. Одна его задняя лапа попала в пустой камин, раздавив железную решетку.

Стол перевернулся, пламя под тиглем погасло, сам тигель дважды перевернулся на полу и медленно открылся. Крышка соскользнула, и из него медленно вытекало зелье, смесь коричневого и фиолетового цветов.

Антони сидел под брюхом своего патронуса. Комната больше не кружилась, она снова обрела свои нормальные, правильные очертания. Медведь огляделся по сторонам, окидывая взглядом разрушенный кабинет Снейпа, а затем просто сел, притянув подбородком Антони к себе. Антони обнял его огромный нос, закрыл глаза, прижался лбом к шерсти и наконец почувствовал, как успокаивается.

Раздался хлопок — Снейп с силой захлопнул дверь и вышел. Антони услышал, как его хромающие шаги стихают в коридоре.

«Наверное, пошел к Мадам Помфри…» — подумал он, обнимая медведя и ещё немного полежав на полу, пока не почувствовал, как что-то липкое пропитало его рукав.

Он поднял рукав и понюхал.

— Боже… — простонал Антони, поднимаясь, чтобы привести кабинет в порядок. Выглядело так, словно здесь подрались Медведь и Невилл.

Повсюду валялись бумаги. Он вытащил из-под медвежьей лапы свои записи о баньши, а затем нашел недостающие страницы на дверном косяке. Несколько студенческих эссе плавали в лужах зелий и настоек, чернила расплылись. Антони даже не знал, что с ними делать — заклинание очищения по определению стерло бы и чернила с пергамента, а рисковать он не хотел. В конце-концов, он просто разложил эссе на столе как можно ровнее с помощью заклинания левитации, надеясь, что они высохнут сами.

— Надеюсь, Снейп не заставит меня за всё платить, — пробормотал он, пытаясь определить, что же это за сухой черный комок. Несколько хрустальных флаконов разбились слишком сильно, заклинание Репаро было бессильно.

«Нужно будет проверить свои сбережения в Гринготтс», подумалось ему.

http://tl..ru/book/114294/4495598